Не мог просто взять и предать меня.
Переспать с другой, даже не выслушав.
Или мог…
— Можешь не верить, твое дело. Но если собираешься продолжать обзванивать больницы и морги, лучше приди и убедись, что он жив, здоров. И даже более чем удовлетворен.
Не знаю, откуда во мне появились силы так быстро собраться, но через пятнадцать минут, я вылетела из дома с спортивном костюме и спутанными глазами, спешно садясь в такси и называя адрес, что Ася выслала мне сообщением. Под глазами залегли темнфе круги, вокруг зрачков от усталости полопались капиляры.
Не такую он тебя полюбил…
Но я моментально откинула эту мысль из головы. Мне плевать было на внешний вид и обстоятельства. Я просто хотела увидеть Джеймса. Я должна была его увидеть.
Но в глубине души молила всевышнего, что его не оказалось у Аси. Пусть будет где угодно, только не с ней.
Эти слова, словно мантру, я повторяла и тогда, когда бесцеремонно оттолкнув её от двери, прошла внутрь большого дома, сворачивая к комнате, в которой слышался шорох и…
— Черт, где мои джинсы?
Сердце ушло вы пятки или провалилось под землю. Я застыла в пороге, бессильно опустив руки вдоль тела, и глядя, как Джеймс мечется по комнате в одних боксерах, растрепанный и только что после сна.
Смятая кровать. Разбросанное женское нижнее белье. Разорванная одежда.
Снова мой недоверчивый взгляд, в недоумении осматривающий комнату. Ошибкой это быть не могло. И если это…сердце подскочило в кульбите от осенившей вспышкой мысли. Сердце колотится, как сумасшедшее.
В следующий миг, казалось, я прокусила щеку насквозь, замерев на месте. От ощущения боли я даже нахмурилась, безжизненно глядя сквозь Джеймса.
Между нами было пару метров. Но на самом деле расползлась неминуема пропасть. Словно мы были на разных берегах. Или полюсах. Так далеко, что невозможно было дотянуться. Так близко, и так далеко одновременно. Внутри меня все сжалось с такой силой, что захотелось завыть, бессильно упав на колени.
Ребро под моей кожей дало первую трещину. Его взгляд проследил за тянувшейся вниз моей слезой, а затем вновь вернулся к глазам.
Сколько времени прошло? Минута, пять, Десять? Пока мы просто стояли, глядя другу на друга, и заглядывая всё глубже, пытаясь понять, в какой момент просчитались. Где ошиблись. Когда перестали бороться. Почему не смогли…
Я обещала себя больше не плакать. И даже не подумала бы, если бы не почувствовала соленый вкус на губах, мокрые капли, спадающие на ладони и стекающие по шее. Я просто стояла, как дура, прибежавшая, чтобы поговорить. Заметив меня, выражение лица Джеймса окаменело. Взглядпотемнел.
Эта немая борьба продолжалась не так долго. Я бы просто не выдержала. Меня ломало изнутри, словно били битой по ребрам, которые с треском сыпались. Проведя по лицу ладонями, я запустила пальцы в волосы, натягивая их с такой силой, что заболела голова. Лучше бы она вообще перестала работать.
Всё происходило, как в замедленной съемке. Или я просто перестала здраво реагировать на реальность. Оттолкнув довольно ухмыляющуюся Асю, я протиснулась к выходу, слыша голос Джеймса, болью отзывающийся в груди.
Он догнал меня уже на улице, но мои инстинкты, отвечающие за чувства, работали быстрее мозга.
— Эрика…
Договорить он не успел. Моя ладонь с глухим ударом коснулась его щеки. Я прикусила губу до крови, пока не почувствовала металлический вкус во рту.
Мне нечего было ему сказать.
Я хотела рвать и метать. Кричать, бить, обзывать последними словами. Но что бы эо дало? Я дала себе словно уйти достойно. Хотя гордость была последней гостьей в нашей с ним ситуацией.
В глазах Джеймса четко отпечаталась боль и поражение. Не физическое. Моральное. Я видела и сожаление.
Но он даже не представлял, что чувствовала я.
Многие, назвали бы наши поступки и отношения безумными, импульсивными, безрассудными. Однако, лишь спустя время мы понимаем ценность людей, которые пришли в нашу жизни, чтобы что-то в нас исправить. Возможно, стоило остаться и без лишних истерик поговорить. Успокоиться и не надумывать ничего лишнего.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Но кто из вас бы поступил разумно на моём месте? Когда ты увидел своего любимого человека в постели другой, её взгляд, полный вины и сожаления, попытки оправдаться. Он даже не крикнул избитого «ты всё не правильно понял!», черт бы его побрал!
Поэтому, обычно, мы судим чужие жизни, лишь наблюдая за ними издалека. Не пережив тех чувств, что полностью отключают мозг, ломают изнутри, и ты думаешь в тот момент, что всё…жизнь больше не имеет того смысла.
И даже будь я старше. Умнее и мудрее. Прожжённая опытом и не такая импульсивная, не смогла бы поступить иначе. Это была та ситуация, когда твои эмоции берут вверх, и как бы ты не пытался засунуть их в самый дальний уголок души, они срывают все замки. Потому что мы живые. И нам больно.
Человек может исцелить, он же может и ранить.
Глава 52
Before You Go — Lewis Capaldi
Джеймс
Я не знал, сколько времени прошло с того момента, как она вылетела из дома Аси, в слезах и растерзанным выражением лица. Не знал точно, где она находилась после того, как скинув все вещи в сумку, вылетела из нашего дома, громко хлопнув дверью на прощание.
Зато всё ещё помнил хлесткий звук её пощечины, слезы, струящиеся градом по её щекам. Я всё ещё помнил, как бежал по тому гребанному коридору, с ярко освещенны холом, перебегая пространство, чтобы догнать её. Как ноги перебирали слишком быстро, а взгляд натыкался на её плечи, которые дрожали в быстром шаге. Вздрагивали при каждом вздохе.
Мою грудную клетку обжигала горечь и злость таких размеров, что она не вместилась бы во всю чертову вселенную. В целом мире не осталось бы место, если бы я выместил все чувства, что испытывал тогда.
Хотя чему я удивлялся? Она увидев своего парня полуголого в доме бывшей, смятую постель, в которой я не помнил, черт возьми, как оказался, и как проснулся. Я помнил, что вытворил на эмоциях, когда увидел мерзкий поцелуй Сэма на губах своей девушки, и поступил ничуть не разумнее, но…измена, так, которую она увидела, это совершенно другое.
В памяти появлялись обрывки того вечера. Я высадил Асю у обочины, разогнался на всей скорости, заехал в парням в клуб и разгонял машину до того момента, пока нас не накрыли копы.
Бар. Полутемки. Алкоголь. Много алкоголя.
Помнил драку. Пропущенные звонки Эрики и друзей. Голосовая почта и сообщения, ломящиеся от входящих уведомлений. Я игнорировал всё. И только к концу вечера, когда был в бессознательном состоянии от нервов и алкоголя, понял, что поступил, как чертов психованый урод. Не разобравшись, не попытвшись выслушать её. Оставил там одну в слезах, даже не понимая, от чего она плакала в разговоре с тем уродом.
И дважды заставил её плакать.
Я целыми днями пытался вспомнить, что произошло той ночью. Только обрывки. Голоса. Алкоголь.
— Черт! — сносил я все на ходу, когда нервы были на пределе.
Незнакомая комната отдавала в памяти. Дом, в котором я проснулся, принадлежал ни Аси. Я даже не знал чей он. В комнате валялась разорванная, как сказала Ася, в поряве страсти одежда, её нижнее белье, мои вещи…смятая постель и отвратительный запах пива и сигарет.
Я не мог так поступить.
Мне было противно даже думать о том, чтобы касаться, целовать и спать с другой. Даже алкоголь не мог…
Видимо, смог.
Урод.
Всю неделю я не мог дозвонить до Эрики. Она не ходила в школу, Эбби на отказ отказывалась пускать нас к себе, и как я понял, девушка жила у подруги. Ни отец, ни Грейс, ни разу не заговорили со мной об этом. Как будто бы им было плевать, где находится Эрика, и что с ней происходит. Но, видимо, только я был слепым. Все знали, что с ней, кроме меня.
А заслуживал ли я знать?
Я разбил её.
Изменил.
Не мог…
Смог.
