Но где бы каждый из них ни появился на свет, теперь они жили здесь, в месте, где не рождался никто, и тот, кто неравномерно и слишком быстро истратил энергетический запас, должен уйти.
Матовая поверхность пистолета отражала фонарные блики. Баал покрутил его в руках, проверил затвор, снял и снова поставил на предохранитель. Насколько проще стала бы его работа, воспользуйся он, как остальные, оружием. Но нет, пули заслуживают преступники, «угасшие» стираются с Уровней другим методом — таков приказ Комиссии.
Несколько минут спустя девчонка вывернула из-за угла, не глядя по сторонам, словно сомнамбула, перешла дорогу и медленно приблизилась. Увидела в его руках пистолет и застыла. Баал вопросительно приподнял брови.
Неверно истолковав его взгляд, она начала опускаться на колени, он едва успел остановить ее от этого, схватив за дешевую ткань куртки.
И почему людям все равно, в чем умирать?
— Ты что, думаешь, я пристрелю тебя прямо на улице?
Ее зубы лязгали не то от холода, не то от страха.
— Садись в машину.
Замерзшие руки кое-как справились с дверной ручкой; негнущиеся ноги заставили Меган почти ввалиться в салон.
Регносцирос тяжело вздохнул, зажег спичку, поднес к новой сигарете и оперся на заднее крыло машины. С минуту или около того курил; пассажирка, с застывшей в глазах паникой, смотрела прямо перед собой.
Прежде чем выкинуть бычок и сесть в салон, Баал мысленно проклял Дэлла.
* * *
— Нет, я не дам его тебе!
Жесткий голос врача отдавался в висках невыносимой болью, вторившей жгущим пульсациям в животе. Чужая речь плыла сквозь тело — то распадалась на отдельные звуки, то сливалась в слова, причиняя дискомфорт. От очередной хлесткой фразы, прозвучавшей слишком громко, Одриард сжал зубы.
— Да мне все равно, что там случилось, Конрад, хоть конец света! Ему надо лежать!
Очередная передышка в несколько секунд тишины принесла облегчение, почти позволила соскользнуть в блаженное забытье.
— Я удалил пулю и затянул рану, но… Что?
Скрипнуло кресло, в котором сидел Чейзер — Дэлл не видел его, но чувствовал, — тот напряженно подался вперед.
— Хорошо, даю ему трубку. Но если ему станет хуже, отвечать будешь ты, понял?
На том конце огрызнулись.
— Дэлл… — Стивен осторожно потряс за плечо. — Там наш сенсор рвется тебе что-то сказать. Он меня затопчет, если я тебя не позову.
Веки будто срослись — тяжелые, цементные, слипшиеся; в ослабшую руку лег теплый корпус сотового телефона. Одриард медленно, перебарывая желание разжать пальцы и морщась от новой волны боли в животе, поднес мобильный к уху.
— Да…
— Он ее забрал, Дэлл.
Лежащий на кровати мужчина сморщился. Разум то и дело пытался свернуться в черную точку, уйти от ненужных слов, трясущих за плечо рук, мирской суеты.
— Не понимаю… Кто забрал? Кого?…
— Баал забрал Меган! Я как раз подъезжал к ее дому, хотел поговорить, но они уже сели в машину…
— Зачем забрал?…
— Зачем?!
Вопрос едва не порвал барабанную перепонку — зачем же так кричать?
— Он пришел за ней как Каратель! Увез, чтобы убить! Да очнись же ты…
Слова просачивались в мозг ядом, капали откуда-то сверху и образовывали сталагмиты. Какое-то время Дэлл не мог понять, о чем идет речь. Каратель… при чем здесь Меган? Зачем кто-то кого-то забрал? Калейдоскоп начал складываться постепенно: сначала треугольники образовали круг, затем добавились квадраты, а после встали на место битые палочки и остальные детальки — разноцветный пазл сложился в ужасающую картинку. Стоило Дэллу понять, что происходит, как он с хрипом сел на кровати и открыл глаза.
— Где они?!
— Чейзер там? Припрягай для поиска. Только успейте, блин, только успейте…
Халк отключился.
— Мак… — Комната перед глазами провернулась; Чейзер тут же подошел и опустился на корточки. — Мак, найди Меган… или Баала…
Аллертон давно отвык задавать лишние вопросы, просто кивнул, закрыл глаза и сосредоточился. Дэлл опустил на пол ноги и схватился за живот. Боль сделалась невыносимой.
— Да в рот ему ногу! — взревел Лагерфельд. — Я же говорил, чтобы не дергал тебя!
— Мне надо, Стив…
— Куда надо, мать твою?! К собственной могиле спешишь?
— Лучше к своей, чем к ее.
— Да к чьей!?
— Потом… Дай мне обезболивающее.
Дэлл тяжело дышал; бинт на животе пропитался кровью.
— Яду я тебе сейчас дам, %№! чтобы успокоился…
Медик бросил злой взгляд на пациента, обреченно покачал головой и принялся рыться в выдвижном ящике стола.
— Нашел. — Зеленовато-коричневые глаза Чейзера распахнулись, взгляд стал жестким, сосредоточенным. — Едут по Карлейн-драйв, скорее всего, к зданию Комиссии.
— Едем за ними.
Когда Дэлл оперся на плечо друга, чтобы встать, врач выдал такую череду отборных матерков, что его ассистент, стерилизующий инструменты в соседнем помещении, на добрых полминуты завис с миской в руках.
* * *
Внутри царил холод.
Заледенели руки, закостенели ноги, заиндевели внутренности.
Зачем я сижу в этой машине?
Я хочу на улицу! Туда, где ходят люди… где они спят в квартирах, где они живут, где завтра их оставят в живых.
Отпустите!!!
Мои пальцы судорожно сжались на коленях; водитель покосился, но ничего не сказал.
Больно… наверное, будет больно. А что потом? Потом будут те, кто будет жить в этом мире без меня. Я не знала вас, а вы не знали меня. Как прозаично…
Скрип колеса Судеб — тихий, непрерывный, неумолимый.
Неужели все происходит вот так? Без возможности сказать последнее слово, без права попрощаться, без шанса на исправление ошибок? Наверное, каждый, кого ведут на расстрел, думает: «я мог бы иначе…» Нет, не мог, раз несется по дороге машина, раз рядом сидит безмолвный водитель — равнодушный мужчина, в глазах которого застыл силуэт с косой.
Обнять бы кого-нибудь, прижаться, уткнуться в плечо… Судорожно сжать пальцы и зайтись хриплыми рыданиями, выплескивая всю боль. Где же ты, тот, кто меня любит? Почему тебя нет рядом? Почему тебя вообще не нашлось в этом мире?
Кто-нибудь… кто-нибудь… кто-нибудь…
Кто-нибудь обнимите меня, покачайте на руках, погладьте… скажите, что все будет хорошо. Просто скажите, даже если это ложь! Как страшно в одиночку… Хотя бы в самый последний момент жизни пусть я буду не одна, пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста… кто-нибудь…
Под свет несущихся мимо фонарей я рыдала.
* * *
Огромное здание, бесконечное количество дверей, лифты, этажи, лампы под потолком… Их свет резал глаза, выедал сознание, плетью сек нервные окончания. Быстрее лифт, быстрее! Бинты на животе из бордовых сделались алыми, кровь закапала на штаны. Лязг распахнувшихся дверей и бесконечный коридор, а в конце — высокая мужская фигура в плаще и хрупкая рыжеволосая девчонка, плетущаяся рядом.
