Читаем без скачивания Операция «Людоед» - Андрей Троицкий

– Ничего, я привыкла, – крикнула Валентина Семеновна.

Встав со стула, плотно закрыла обе рамы окна, опустила шпингалет.

– Взгляните. Колчин достал из кармана фотографию, передал ее Бочаровой. Хозяйка снова встала, полезла в ящик серванта, надела очки. Встала у окна, и, щуря глаза, долго разглядывала снимок.

– Это ваш сын? – спросил Колчин.

– Это он, – кивнула Бочарова. – Точно он? Вы не ошибаетесь?

– Еще бы мать сына не узнала. Господи… Хоть столько времени прошло… Видно, помотала его жизнь по свету…

– Помотала, – согласился Колчин.

– Я была уверена, что Игорь жив, – видимо, хозяйка хотела всплакнуть, но сдержала слезы. – Я знала, что он обязательно вернется. Приедет на электричке, как вы. Сойдет с поезда. Тут пять минут ходьбы от станции. Не хотела даже переезжать в новую квартиру. Если я уеду отсюда, куда же он вернется? Колчин смотрел в сторону и молчал.

– Откуда у вас эта фотография?

– Фотография сделана за границей, – ответил Колчин. – Большего я сказать не могу. Не имею права. – Понимаю. – А почему вы были уверены, что сын жив?

– Сердцем чувствовала. И еще…

Бочарова сняла с серванта, сунула в руки Колчина фотографию какой-то курносой женщины, державший на руках спеленатого младенца.

– Это его сестра, моя дочь Лена. Она работала у нас в железнодорожном депо. Зарплата была мизерная. Бог Лену красотой не наградил. Как видите. И она засиделась в девках. Никто не брал без хорошего приданого. Десять лет назад тут появился незнакомый мужчина. Спросил у Лены паспорт и вручил ей пакет с деньгами. Сказал, что это денежный перевод от одного родственника. Но у нас нет богатых родственников…

– Как звали того человека?

– Он не назвался. Отдал деньги и ушел. А где-то через год появился еще один мужчина и снова принес деньги. И опять сказал, что это от родственника.

– Сколько было денег?

– Сказать страшно. Первый раз – десять тысяч долларов. А второй раз восемь тысяч. Лена справила себе хорошее приданое, купила квартиру в Наро-Фоминске. Вскоре вышла замуж. Сейчас у нее трое детей. И муж не пьет. Без тех денег век бы ей…

Бочарова замолчала, поняла, что говорит лишнее.

– Как выглядели те люди, что передали деньги?

– Прошло много времени, лиц я не помню. Обычные мужчины. Загорелые такие. Вроде вас.

– Может, вы получали письмо или открытку?

– Ничего. Только эти деньги.

– Спасибо, – Колчин поднялся со стула. – Я должен идти.

– У вас нет адреса Игоря? Хоть маленькую записку ему написать.

– К сожалению, адреса нет.

– Можно мне оставить себе эту фотографию?

– Нельзя, – покачал головой Колчин, взял фото Стерна из рук женщины и спрятал его в карман. – Если будут новости, вам сообщат.

Он сделал несколько шагов к двери, остановился возле книжных полок. Колчин пробежал взглядом корешки книг, сдвинул в сторону стекло.

– Можно посмотреть? – он обернулся к Бочаровой.

– Смотрите.

Колчин снял с полки не слишком толстую книжку в затертом переплете, дважды перечитал ее название, имя автора: Лоренс Стерн. «Сентиментальное путешествие по Англии и Франции». Перевернул несколько страниц, пробежал глазами начало вступительной статьи, написанной известным литературоведом. «Лоренс Стерн – крупнейший английский писатель восемнадцатого века… Проза отмечена лиризмом и неподражаемым юмором автора».

– Это одна из книг Игоря, – шагнула вперед Борчарова. – Он очень любил читать. Правда, делал это бессистемно. А Лоренса Стерна перечитывал раз десять. И все время находил в книге что-то новое. У Игоря развито чувство юмора. И неплохой литературный вкус.

– Да, мне тоже нравится эта книга.

Колчин поставил роман на полку, попрощался с Бочаровой за руку и ушел.

Москва. 29 августа.

На первый долгожданного день отпуска Колчин провел так, как провел бы его любой человек, немного уставший от работы. Отключив телефон, проспал до полудня, затем долго слонялся по квартире, намечая культурную программу на сегодняшний вечер и переворачивая на ходу листки записной книжки. Многие женские имена вычеркнуты темным фломастером. Бросив книжку на журнальный столик, Колчин упал в кресло и подумал, что число его знакомых еще не выскочивших замуж или не успевших развестись с мужьями уменьшается, редеет не по дням, а по часам. Если так и дальше пойдет, звонить будет некому. Останется два варианта дальнейшей частной жизни. Вариант первый: жениться на какой-нибудь порядочной, честной и красивой девушке, которая, по какому-то недоразумению, еще остается свободной. Вариант второй: записаться в клуб холостяков, посещать их скучные посиделки и купить кулинарную энциклопедию, которой он все равно не станет пользоваться. Оба варианта серьезной критики не выдерживали. Имен порядочный и красивых девушек Колчин просто не мог вспомнить. Тут или одно или другое: или порядочная или красивая. И надо бы завести новые связи, закрутить интрижки, но все как-то времени не хватает, руки не доходят. Да и надежды найти свой идеал женщины в случайной знакомой – чисто умозрительные, призрачные. Ну, а клуб холостяков – это просто какое-то извращение. Филиал мужского монастыря, только без молитв и великого поста. Итак, оба варианта отпадают. А что же остается? Жить, как жил до сегодняшнего дня и ни о чем не думать. Вздохнув, Колчин снял трубку и набрал рабочий телефон Нади. Он сказал, что купил хорошего шампанского и кое-чего вкусненького. Нужно отметить первый день отпуска и вообще погода шепчет. Надя приняла предложение, но с некоторыми оговорками.

– Если ты меня не отведешь куда-нибудь, у нас ничего не получится, – сказала она. – Я хочу побыть среди людей. Стандартный выпивон в твоей берлоге меня не устраивает. Кстати, Валера, как дела на работе? О твоем грядущем повышении ничего не слышно?

– Пока ничего, – ответил Колчин. Он хотел сказать совсем другие слова, но прикусил язык. Для Нади он по-прежнему оставался сотрудником компьютерной фирмы, инженером на голом окладе, влачащем жалкое существование и терпеливо ожидающим продвижения по служебной лестнице. – Но намечается загранкомандировка, – неожиданно ляпнул он.

– Загранкомандировка? – в голосе Нади появилась нотка заинтересованности. – Твоя первая загранкомандировка?

– Первая, – робко отозвался Колчин.

– Надеюсь, хоть не в Монголию?

– Это пока не известно, – ответил он. – Начальство решает.

– Мне почему-то кажется, что тебя пошлют именно в Монголию. Потому что ты доходчивее других сумеешь объяснить скотоводам и пастухам устройство компьютера. Это ведь им, пастухам, очень нужно знать. Для работы. Чтобы быть на уровне и соответствовать.

Надя засмеялась. Видимо, представила себе Колчина в компании пастухов. Он испытал болезненный укол самолюбия.

– А что значит, побыть среди людей? – спросил Колчин. – В кабак что ли пойдем? Или в кино?

– На кабак у тебя денег не хватит. Все отпускные там оставишь. А мне придется добавлять. Поэтому давай лучше в кино.

– Тогда на «Пушкинской» без четверти шесть. Билеты будут.

– А что там крутят?

– Последний фильм о Джеймсе Бонде.

– О, обожаю, – выдохнула Надя. – Годится.

Из кинотеатра вышли в девятом часу. Надя предложила проехаться на метро, но Колчин, как истинный джентльмен, стал ловить такси. Хотя видел, что на метро получится быстрее. Пассажиров оказалось куда больше, чем свободных машин. Колчин с вытянутой рукой топтался на бровке тротуара, Надя стояла рядом.

– Как тебе кино? – спросила она.

– Это как-то неправдоподобно. Когда одним выстрелом кладут троих, ну, и все остальное…

– Откуда тебе знать, что правдоподобно, а что нет?

Надя раскрыла сумочку, достала сигареты и прикурила от зажигалки. Ее рыжие волосы трепал ветер, машины мчались мимо. А Колчин продолжал махать рукой.

– В жизни все бывает круче и страшнее, – честно ответил он.

– А, по-моему, здорово. Я вижу крутого прикинутого мужика. И пусть это только кино. Хоть на экране посмотреть. Ну, а каким тебе представляется современный суперагент?

– На месте режиссера я показал бы необычного героя. Мой Джеймс Бонд – это человек, который сомневается в ценностях сегодняшнего буржуазного мира, да и в себе самом. У него больна мать или кто-то из близких родственников. Герой разрывается между сыновним долгом и выполнением профессиональных обязанностей. И еще в свободное время он слушает классическую музыку. Читает серьезную литературу. Например, Генриха Манна, Лоренса Стерна…

Надя бросила на асфальт недокуренную сигарету и рассмеялась.

– Кино снимают не для умников с университетскими дипломами, а для простых зрителей. Зрителям не нужен слабак, который во всем сомневается, сидя у постели любимой мамочки и читает книжки.

Колчин открыл рот, чтобы возразить. Но посмотрел на Надю и подумал, что она очень красивая женщина. Возможно, что не самая честная женщина на свете. Но это, в конечном счете, не так уж важно. Колчину расхотелось продолжать этот бессмысленный тягучий спор. В конечном счете, женщины всегда и во всем правы.