Домаслава натянула штаны, проворно скинула рваную рубаху и, сверкнув белыми плечами, поскорее облачилась в новую. Арих оглядел ее, засмеялся. По-хозяйски обдернул подол.
– Погоди, поясок еще найду, – обещал он, снова заглядывая в короб.
Пояс, который запасливый Магула подарил новому другу и который сберегался в коробе беспечным кочевником, меньше всего можно было поименовать "пояском", пригодным для девушки. Это был широкий кожаный пояс с медными бляхами, со свирепым узором в виде сцепившихся в непримиримой битве зверей – какого-то сказочного клыкастого хищника и быка с длинными прямыми рогами – с тяжелой пряжкой и ремешком для ножен. Но другого у Ариха не имелось.
Он самолично затянул его на талии Домаславы. Она оказалась точно закованной в панцирь. Но Арих остался доволен.
– Хороша! – одобрил он, усмехаясь. – Подверни только штаны, а то будут землю подметать.
Домаслава, не решаясь перечить, послушно подвернула штаны, которые были ей велики. Как и рубаха, спускавшаяся ниже колен.
Но Арих радостно скалил зубы. Домаслава набралась храбрости и проговорила робко:
– Господин… У нас не принято, чтобы женщина рядилась как мужчина.
– Ты не как мужчина, – заверил ее Арих.
– Поневу бы мне, – тихо сказала Домаслава. И, видя непонимание на лице своего нового хозяина, пояснила: – Юбку… Ни веннские, ни сегванские женщины в штанах не ходят.
– Юбки у меня нет, – фыркнул Арих. – В Вечной Степи про тебя бы сказали, что ты хорошо одета.
– Здесь не степь, – тихо молвила Домаслава.
– А мне-то что, – сказал Арих. – Пусть только обидят тебя или меня – я быстро сделаю из этих земель одну большую голую степь…
***
"Арих! – думала Алаха, мысленно взывая к брату, как делала в детские годы, когда ее постигала какая-нибудь беда. Как далеко это время и какими ничтожными кажутся ей теперь детские ее невзгоды! – Брат, где ты? Я знаю, что ты жив… Мы ссорились, ты обижал меня, мой невольник подрался с тобой, и я не отдала дерзкого раба на смерть за то, что он поднял на тебя руку… Но теперь… – Она беззвучно всхлипнула. – Арих, помоги мне! Как бы ты поступил? Я умру, если кто-нибудь из этих негодяев прикоснется ко мне!"
Она уткнулась лицом в колени и подумала, словно бы отвечая за Ариха: "Как бы я поступил, сестра? Очень просто! Я убью всех четверых! Их ведь четверо, не больше. Может быть, ты здесь и одна обладаешь духом воина, а не трусливой овцы, – поверь, эти храбрецы, которые лапают беззащитных девушек, не устоят перед настоящим воином. А ты – воин, Алаха. Я называл тебя девчонкой, ни на что не годной дурой – я делал это из зависти, потому что ты настоящий воин".
Алаха тряхнула головой. Она не стала разбираться, кто дал ей ответ: брат ли, к которому она взывала, каким-то образом услышал ее из дали и потянулся к ней душой, или же ее собственное отважное и гордое сердце подсказало эти слова. Важно другое: они оказали на нее целительное действие. Она поверила в себя, в собственные силы.
Поверив в себя, она решила поверить и в остальных. Неужели все эти девушки ни на что не годятся? Неужели они только и способны, что беспомощно плакать и вздыхать, когда их поведут на убой?
НЕТ.
Алаха была уверена, что найдет среди них союзниц. Нужно только взять на себя главное: смелость объявить себя вождем, хааном. Она усмехнулась. Маленький хаан маленького народца. Арих бы умер со смеху.
Нет. Не умер бы. Даже не улыбнулся бы. Он теперь в плену и одним Богам известно, какие беды и унижения он переживает! Гордые и храбрые мужчины, оказавшись в неволе, быстро растрачивают воинственный дух и превращаются в угрюмых, сломленных, слабых людей, в бледные тени, так что даже ближники с трудом могут узнать в них прежних храбрецов.
"Мое оружие – хитрость, – подумала Алаха. – Пусть считают меня маленькой глупой девочкой. Тем смешнее будет посмотреть, как они удивятся…"
– Ну так мы уходим, – сказал Сабарат, обращаясь к остальным. – Золото должно быть припрятано где-то в глубине пещеры. А вы тут охраняйте девчонок. Стерегите их как следует. Помните, господин Фатагар платит золотом за каждую голову.
– Развлекайтесь по очереди, – добавил северянин, которого называли "Асар". – Пока один трудится, другой пусть охраняет остальных.
– Иди, иди! Не учи ученого! – возмутился разбойник, которого звали Награн. – Будет он тут еще советы раздавать. Без тебя, небось, все знаем.
– Оставь мне хотя бы одну, – попросил Асар более миролюбивым тоном.
– Это уж как получится! – фыркнул Абахи. Чернявый, вертлявый, он казался Алахе самым отвратительным из всех четверых.
Асар и Сабарат уже скрылись в темноте пещеры. Их исчезновение послужило сигналом к началу отвратительной потехи, которой так жадно ждали оставшиеся сторожить девушек разбойники.
Воцарилась тишина. Мужчины разглядывали пленниц, точно ощупывали их взглядом. И с каждым мгновением улыбались все шире и плотоядней. У Алахи мороз прошел по коже при виде этих ухмылок.
Кера слабо застонала и шевельнула головой. Тоненькая, как тростинка, девушка по имени Йори наклонилась над жрицей, подкладывая свернутое одеяло ей под голову.
– Ну, начали! – воскликнул Абахи и схватил за плечо Данеллу. Он сдернул с девушки покрывало, в которое она куталась. Данелла отшатнулась. Абахи выругался и хлопнул ладонью по своему кинжалу.
– Эй ты! Не будь дурочкой, ладно? Ты ведь не хочешь, чтобы я случайно порезал тебя кинжалом? Клянусь стальной задницей сегванского Бога! Я не сделаю тебе ничего дурного, если ты будешь вести себя хорошо.
Данелла медленно выпрямилась. Губы у нее дрожали, в глазах собирались слезы. Одним рывком Абахи сорвал с нее тунику и громко, напоказ застонал сквозь зубы при виде девичьей наготы. Данелла была очень красива и хорошо сложена. Притянув к себе несчастную пленницу, бандит жадно впился поцелуем в ее пышные губы.
При виде этого Итарра, ближайшая подруга Данеллы, пронзительно закричала от ужаса.
Абахи с недовольным видом выпустил свою жертву, оттолкнул ее и, приблизившись к Итарре, с размаху ударил ее по лицу.
– Заткнись, ты!.. Смотрите у меня – вы все! Я желаю получить свое в тишине и покое, ясно? Я желаю насладиться девчонкой так, чтобы мне не мешали! Учтите, ни одна из вас не останется нетронутой. И нечего распускать нюни! Это судьба всякой женщины – дарить удовольствие мужчине, так что можете не завывать! Только от вашего поведения зависит, будет ли вам больно или же кое-кто сумеет получить от всего случившегося радость.
Он еще раз обвел глазами девушек. Они смотрели на него с ужасом и отвращением. Похоже, ни одну не вдохновляла мысль о том, чтобы получить "радость" от общения с насильниками. Абахи плюнул.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
