“Боже ты мой, Аарон, — прервал я его рассказ, — мне и без того тошно! Мы и так уже наобещали Сьюзен Аткинс больше, чем хотели! Посмотри на это иначе: Кренвинкль в Алабаме, Уотсон — в Техасе; насколько нам известно, мы можем не добиться экстрадиции прежде, чем начнется суд над остальными; а Ван Хоутен, к тому же, не ездила на Сиэло-драйв. Если мы “договоримся” с Аткинс и Касабьян, кого же мы станем обвинять в пяти убийствах? Одного Чарли? Обыватели не станут с этим мириться. Они шокированы и разозлены смертями. Поезди-ка по Бель-Эйру, посмотри сам: страх еще висит в воздухе, его сразу чувствуешь”.
По словам Флейшмана, Линда сама хотела дать показания. Он убеждал ее сопротивляться экстрадиции; она же наплевала на советы и вернулась в Калифорнию, потому что хотела поведать присяжным свою историю.
“Ладно, тогда о чем она расскажет? По словам Сьюзен, Линда даже не входила в дома Тейт и Лабианка. Насколько мы знаем, она не видела своими глазами ни одного из убийств — за возможным исключением убийства Стивена Парента. Более того, пока у нас есть Сьюзен, показания Линды даже не нужны, ведь обе проходят как подельницы. Ты и сам прекрасно знаешь — закон в этом отношении ясно гласит: показания подсудимого не могут быть использованы для подтверждения показаний другого подсудимого по тому же делу. А нам больше всего на свете нужно как раз подтверждение ”.
То была серьезная проблема, даже посерьезнее прочих. В некотором смысле даже не играло роли, кто станет нашим свидетелем; без подтверждения устных показаний уликами наша сторона проиграет дело — в глазах закона. Нам не просто требовалось найти подтверждение обвинения против каждого из подсудимых, эти улики должны были предстать в суде как полностью независимые от показаний нашего свидетеля.
Аарон мельком видел Линду, когда ту регистрировали в “Сибил Бранд”. Я же никогда с нею не встречался. Насколько я мог судить, она, вероятно, была столь же безумна, как и Сэди Мэй Глютц.
“Короче, если Сьюзен вдруг переметнется на сторону Чарли, — сказал я Аарону, — и на суде мы останемся без основного свидетеля обвинения… а это вполне возможно… тогда мы сможем поговорить о договоре с Линдой. Честно говоря, Линда станет тогда нашей последней надеждой”.
Когда большое жюри вновь собралось в понедельник, мы быстро покончили с выступлениями остальных свидетелей. Сержант Майкл Макганн описал увиденное им на территории усадьбы 10050 по Сиэло-драйв утром 9 августа 1969 года. Сержант Фрэнк Эскаланте показал, что снял отпечатки пальцев Чарльза Уотсона 23 апреля 1969 года, когда тот был арестован за употребление наркотиков; Джерром Боен из ОНЭ описал, как им был снят отпечаток пальца с парадной двери дома Тейт; Гарольд Долан из того же ОНЭ показал, что им было проведено сличение этого оттиска с экземпляром отпечатков Уотсона, и что при этом он нашел восемнадцать совпавших точек (для идентификации ДПЛА требует лишь десять). Сержант Уильям Ли дал показания относительно деталей рукояти револьвера и пуль 22-го калибра. Эдвард Ломакс из “Хай-стандард” сравнил эти фрагменты с рукоятью выпускавшегося его фирмой револьвера 22-го калибра “лонгхорн” и привел статистические данные: ввиду небольшого количества выпущенных револьверов, данная модель может считаться “практически уникальной”. Грегг Джекобсон рассказал о том, как он представил Мэнсона Мельчеру. Гранадо дал показания относительно веревки, крови на деталях револьверной рукояти и найденного складного карманного ножа.
Большей частью все эти показания носили технический характер, и появление Дэниэла ДеКарло предложило заседателям долгожданную передышку, равно как и внесло в процесс слушаний своеобразный местный колорит.
Аарон спросил у Дэнни: “Имелись ли у вас особые причины для того, чтобы оставаться на ранчо?”
О.: “Там было полно красивых девиц”.
И как же протекало его общение с конкретными девицами — например, с Кэти?
О.: “Мы разговаривали и все такое, но я никогда ничего не делал. Знаете, я ведь не насиловал ее, ничего подобного”.
В.: “Клуб мотоциклистов, в котором вы состоите, из тех, чьи участники врываются в город на мотоциклах и распугивают всех?”
О.: “Да нет же, такое только в кино бывает”.
Внешний вид ДеКарло, впрочем, не просто должен был принести нотку комизма в ход достаточно напряженного заседания. Дэнни показал, что Мэнсон, Уотсон и другие, включая его самого, практиковались на ранчо в стрельбе по мишеням из револьвера “бантлайн” 22-го калибра. Он сказал, что видел это оружие в последний раз “ну, может, за неделю-полторы” до 16 августа — и никогда после того. Заседателям был представлен рисунок револьвера, выполненный ДеКарло для ДПЛА прежде, чем он узнал, что это — разыскиваемое ими орудие убийства. ДеКарло вспомнил также, как в июне 1969 года они с Чарли покупали трехжильную нейлоновую веревку (которую, поработав в береговой охране, он называл “концом”) в магазине “Джек Фрост” в Санта-Монике; увидев веревку, найденную на Сиэло-драйв, он счел ее "такой же".
После Сьюзен Аткинс наш “хулиган-мотоциклист” выглядел прямо-таки примерным гражданином.
Заместитель медицинского эксперта Дэвид Кацуяма, проведший вскрытие тел супругов Лабианка, занял свидетельское место вслед за ДеКарло. С этим свидетелем у меня и раньше возникало много проблем. Заседание большого жюри не стало исключением: Аарон собирался показать Кацуяме фотографию рук Лено Лабианка, связанных кожаным ремешком. Затем перед заседателями вновь должен был появиться ДеКарло, который рассказал бы им, что Чарли носил подобные ремешки повязанными вокруг шеи. Сержант Патчетт должен был выйти следом за ним, чтобы указать на ремешки, обнаруженные им в тюрьме Индепенденса среди вещей, принадлежащих Мэнсону. Он также был готов подтвердить, что эти ремешки “идентичны”.
Аарон показал Кацуяме фотографию и спросил, какой, по его мнению, материал был использован для того, чтобы связать руки Лено Лабианка? “Электрический шнур”, — отвечал тот не задумываясь. Я еле сдержал стон: электрический шнур был найден затянутым на шее четы Лабианка, а не на руках Лено. Не посмотрит ли свидетель на фотографию более пристально? Кацуяме вторично показалось, что это — электрический шнур. В конце концов мне пришлось предъявить ему его собственное заключение о вскрытии, где его собственным почерком было выведено: “Руки связаны вместе довольно узким ремешком из кожи”.
Рокси Лукарелли, офицер ДПЛА и близкий друг Лено, идентифицировал обоих Лабианка по фотографиям, поскольку и Сьюзен, и Фрэнк Стратерсы все еще были слишком потрясены случившимся, чтобы давать показания. Сержант Дэнни Галиндо рассказал об увиденном им в ночь с 10 на 11 августа 1969 года в доме 3301 по Вейверли-драйв и показал, что при тщательном осмотре дома полицейским обнаружить кошелек Розмари Лабианка не удалось.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
