время слово «дом» сильно изменило свое значение.
И все же была здесь некая вещь, чересчур старомодная для любого земного жилища. Половину одной из стен гостиной покрывала подвижная, меняющаяся роспись, каких Садлер не встречал много уже лет. Заснеженный горный склон, а внизу его – крошечная альпийская деревушка. Несмотря на удаленность пейзажа, каждая его деталь – и кукольные домики, и игрушечная церковь – выступала с кристальной ясностью и отчетливостью, как в перевернутом бинокле. По другую сторону деревушки тянулся новый склон; он поднимался все круче и круче, переходя в величественный пик, увенчанный белым вымпелом сдуваемого ветром снега.
Судя по всему, пейзаж был самый настоящий, записанный лет двести назад. Хотя как знать, на Земле и сейчас всякое можно встретить.
Садлер сел на предложенный ему стул и сумел наконец толком разглядеть человека, ради встречи с которым он, подобно нерадивому школьнику, сбежал от важных и срочных дел.
– Так вы меня не помните?
– Боюсь, что нет; к сожалению, у меня вообще очень плохая память на имена и лица.
– Удивительного мало, ведь я постарел с того времени чуть не в два раза. А вот вы, профессор Молтон, совсем не изменились. Вы были первым человеком, который заговорил со мной по пути в Обсерваторию. Мы ехали из Сентрал-Сити монорельсом и смотрели, как солнце прячется за Апеннины. Это было незадолго до битвы при Пико, в первый мой приезд на Луну.
Садлер видел, что хозяин дома искренне озадачен. «Так ведь тридцать лет прошло, и не суди обо всех по себе – редко у кого бывает такая, как у тебя, фотографическая память».
– Ничего, – сказал он, – трудно было бы и ожидать, что вы меня вспомните, я ведь не из ваших коллег. Я не работал в Обсерватории, а только заезжал туда, и совсем ненадолго. Я не астроном, а бухгалтер.
– Да?
Было видно, что Молтон силится вспомнить – и не может.
– Однако меня привели в Обсерваторию совершенно другие дела – хотя я и притворялся бухгалтером. В тот момент я был правительственным агентом, расследовал утечку информации.
По лицу Молтона скользнуло удивление, и ответил он не сразу.
– Да, что-то такое припоминаю. Но вот фамилия – фамилия совсем из головы вылетела. Это же так давно было.
– Да, конечно, – откликнулся Садлер, – но есть вещи, которые вы никак не могли забыть. Прежде чем продолжать, я хотел бы подчеркнуть один существенный момент. Мой к вам визит носит сугубо неофициальный характер. Теперь я не имею никаких побочных занятий, я только бухгалтер, и вполне процветающий. Более конкретно, я один из партнеров фирмы «Картер, Харгривз и Тиллотсон» и прибыл сюда для аудирования нескольких крупных лунных корпораций. Если хотите, можете проверить в вашей Торговой палате.
– Я не совсем понимаю… – начал Молтон.
– Какое это имеет к вам отношение? Ну что ж, придется мне освежить вашу память. Меня командировали в Обсерваторию, чтобы расследовать нарушение режима секретности. Каким-то не совсем понятным образом Федерация получала с Луны нужные ей сведения. Если верить одному из наших агентов, утечка была связана с Обсерваторией – вот меня к вам и направили.
– Говорите, говорите, – кивнул Молтон.
– К сожалению, – чуть горько улыбнулся Садлер, – шпионаж и бухгалтерия – вещи совершенно разные, а потому контрразведчик из меня получился аховый. Я подозревал очень многих людей, но так ничего толком и не узнал – хотя и разоблачил по чистой случайности одного мошенника.
– Дженкинса, – неожиданно откликнулся Молтон.
– Совершенно верно. А ведь не такая у вас, профессор, и плохая память. Короче говоря, никакого шпиона я не нашел; я не смог даже доказать, что таковой существует – хотя и расследовал все мыслимые варианты. Затем эта история перестала кого бы то ни было интересовать, ее спустили на тормозах, так что через несколько месяцев, к превеликой своей радости, я смог вернуться к нормальной работе. И все же эта история продолжала меня мучить, она была чем-то неправильным, незаконченным, этакой неувязкой в балансной ведомости – а я не терплю подобных вещей. Однако надежды разобраться не было никакой – до тех пор, пока я не прочитал книгу коммодора Бреннана. Вам она, кстати, еще не попадалась?
– Нет, к сожалению, но я о ней слышал.
Садлер вынул из портфеля увесистый том и передал его Молтону:
– Вот, возьмите, пожалуйста. Я уверен, что вам будет очень интересно. Книга сенсационная, недаром о ней сейчас говорит вся Система. Многие весьма влиятельные люди из Федерации пришли в полное бешенство – он ведь тут рубит все напрямую, ничего не причесывает. Но меня заинтересовало совсем другое – описание им событий, приведших к битве при Пико. Коммодор Бреннан пишет, ясно и недвусмысленно, что из Обсерватории поступала важнейшая информация. Можете себе представить, с каким удивлением прочитал я следующую фразу: «Изумительная по изобретательности техническая уловка позволила одному из ведущих астрономов Земли непрерывно сообщать нам о ходе работ по «Проекту Тор». Вряд ли будет уместным называть здесь этого человека по фамилии; могу только добавить, что он вышел в почетную отставку и живет теперь на Луне».
В комнате повисла долгая тишина. Морщинистое лицо Молтона закаменело, не выдавало ни малейшего следа эмоций.
– Поверьте, профессор Молтон, – продолжил наконец Садлер, – я даже не знаю, как вас убедить, что привело меня сюда исключительно личное любопытство. Кроме того, вы – гражданин республики, и теперь я не могу сделать с вами ровно ничего, даже при желании. Но я знаю, что агентом были вы. Описание вполне к вам подходит, я просмотрел все другие варианты и все их отверг. Более того, у меня есть в Федерации друзья, они заглянули в архивы – опять же сугубо неофициально. Так что нет никакого смысла притворяться, будто вы ничего об этом не знаете. Если вы не расположены к беседе – я уйду. Но ведь мы говорим сейчас о делах прошлых, утративших теперь всякое значение, а я отдал бы буквально что угодно, чтобы узнать, как вы это сделали.
Молтон открыл книгу профессора – в прошлом коммодора – Бреннана, начал просматривать указатель.
– Ну зачем было все это писать? – Молтон раздраженно покачал головой.
Он ни к кому не обращался и явно не ждал ответа; предвидя дальнейшее, Садлер замер в ожидании. Неожиданно профессор отложил книгу и посмотрел ему прямо в глаза:
– Предположим, я вам расскажу; что будет с этой информацией дальше?
– Ничего, я могу в этом поклясться.
– Кое-кто из моих коллег мог бы оскорбиться, даже по прошествии такого времени. Все это очень и очень непросто. И не доставляло мне никакого удовольствия. Но Землю нужно было остановить – так что я поступил правильно.
– Нынешний директор Обсерватории, профессор Джеймисон, думал примерно так же – но ведь он-то не стал претворять в жизнь свои идеи.
– Знаю.
