себя за спиной и озадаченный видом тумана, затянувшим дно фьорда. Туман был пепельно-серым и крупнозернистым. Какие-то внутренние потоки вяло помешивали его. Порыв ветра пронесся по кромке утесов, поднял под ногами пыль и на миг разогнал пелену, но показал только черную воду, изрисованную дождем. И все же Хорнрак чувствовал, что там что-то есть — хотя скорее всего не смог бы толком объяснить, что именно. Он остановил лошадь, привстал в стременах, вытянул шею и с тревогой вглядывался вдаль, пока прореха не закрылась снова.
— …Тогда что это было? — спросил он сам себя и помотал головой. — Фальтор! — крикнул он, обернувшись. — Думаю, это неразумно.
Когда они спустились ниже, ветер стих, но наемник уловил запах дыма, от которого невыносимо свербело в носу, точно от пудры. Карлик тоже заволновался, тер нос запястьем, косился и фыркал, точно беспокойный пес. Кроме дыма, пахло чем-то еще: запах был более острым и не таким узнаваемым.
Пройдя еще немного, они остановились у кромки тумана, как пловцы на берегу незнакомого озера. Хорнрак уже не сомневался: там, в воде — люди, они заблудились и охвачены ужасом. Издалека, чуть приглушенные туманом, доносились крики, и становилось ясно, что люди просят о помощи.
— Это может быть небезопасно, Фальтор.
Но Фальтор только махнул рукой. Это означало: «Идем дальше».
С этого момента Хорнрак словно наблюдал все происходящее со стороны, не вполне являясь его частью — знакомое чувство, напоминающее о бистро «Калифорниум», смертоносных тенях Низкого Города, похожих на млечный сок, и…
В тумане отчетливо пахло лимонами и гнилыми грушами — влажный фальшивый запах, который лез во все поры и ощущался даже кожей. Свет сочился непонятно откуда — такое освещение имеет свойство делать контуры предметов резче, одновременно размывая заключенные в них детали. Карлик, который ехал справа от Хорнрака, казался фигуркой, вырезанной из серой бумаги: странная шляпа с высокой тульей, профиль злого духа, боевой топор больше него самого. За пределами этого бумажного силуэта была лишь белесая пустота, где исчезала тропинка. Время от времени Хорнрак различал в ней тусклое пурпурное пятно, пульсирующее, точно раскаленное. Пока наемник пытался вспомнить, что это ему напоминает, Эльстат Фальтор подъехал к нему слева. В горле першило, глаза слезились, из носа текло. Всадники осторожно продвигались вперед, пока дорожка не стала ровнее, и они совершенно неожиданно очутились на широкой каменной площадке, окаймляющей эстуарий.
Здесь пелену тумана пронизывал сернисто-желтый свет. Но если бы не волны, награждающие мерными шлепками спускающийся к самой воде каменный пандус, если бы не тишина и запах тумана, можно было поклясться, что они оказались в Низком Городе холодной октябрьской ночью. Хорнрак подвел своих спутников к самой кромке воды. Копыта лошадей звучно цокали и скрежетали по широким выщербленным каменным плитам, блестящим от мелких лужиц; от этого звука по спине пробегала неприятная дрожь. Внезапно всех одолело любопытство. Несмотря на дурное предчувствие, они подались вперед, чтобы услышать отдаленный глухой стук дерева о дерево, слабые крики людей, которые будили эхо среди обрывов на склонах эстуария. Даже Фей Гласс совсем притихла. Хорнрак прищурился.
— Фальтор, в такие места рыбаки давно не заходят.
Расстояние было слишком велико, чтобы подтвердить или опровергнуть его слова. Наемник протер глаза и откашлялся.
— …И там что-то горит.
Запах дыма заметно усилился. Возможно, его принес порыв прибрежного ветра, а вместе с ним другой запах — запах открытого моря — и скрип веревок. Стоны и крики вдруг раздались до странности близко. В белесой полумгле возник сгусток пунцового сияния. Оно быстро разрасталось, поток холодного воздуха расшевелил завесу тумана, и она вздулась, как парус. Хорнрак отчаянно замотал головой. Наемник в панике оглядывался по сторонам: внезапно он почувствовал, что рядом движется нечто огромное. Туман не давал оценить расстояние.
— Назад! — завопил он. — Фальтор, оттащите их от воды!
Прежде чем он договорил, туман свернулся жгутами и разлетелся в клочья. А потом какая-то сила вытолкнула из него украшенный резной фигурой нос огромного горящего судна.
Казалось, его палубы, некогда белоснежные, пропитались кровью. Судно неслось прямо на пандус, навстречу гибели, рассыпая пепел и горящие угли, словно последним отчаянным рывком вырвалось из пекла. Странные паруса — ребристые, металлические, украшенные незнакомыми символами, — падали и таяли на лету. Ростральная фигура изображала женщину с головой насекомого, вспарывающую себе живот мечом. Ее рот — если это можно было назвать ртом — широко раскрылся то ли в крике боли, то ли в экстазе.
— Назад! — заорал Гален Хорнрак, натягивая удила. — Назад!
Но Фей Гласс только смотрела, чихала, как зверек, и не сводила взгляда с чудовищной фигуры, которая, разинув пасть, надвигалась на нее. Матросы гибнущего судна, теряя равновесие, с воплями и стонами падали за борт.
— Назад!
Обугленный остов, точно гигантское слепое животное, наползал на берег, ломаясь о пандус…
— Назад!!!
Нос раскололся и начал медленно раскрываться, точно бутон. Корпус оседал, гремя и содрогаясь. Ледяная вода, бурля, устремилась сквозь раскрошенную обшивку бортов. Выбленки и фалы огненными фестонами качались на сломанном бушприте. Хорнрак стащил сумасшедшую с лошади и отволок в сторону. Девушка шмыгала носом. Над головой летели искры. Пылающая громада корабля качнулась и ушла под воду чуть глубже. Еще один парус упал. Хорнрак успел мельком разглядеть нарисованный на нем любопытный герб: шестиугольник — кажется, все его стороны были разной длины, — по которому ползали ящерицы с ярко-оранжевыми шеями. В следующее мгновенье полотнище, шипя, стекло в море.
И тут на баке гибнущего судна появилась одинокая фигура, залитая кровью.
— Нас убили! — прорыдал человек, глядя на Хорнрака безумными глазами, взмахнул своим коротким мечом и разрубил пылающий рангоут. — Будь проклят этот туман!..
И вдруг, словно подброшенный катапультой, с пронзительным воплем упал в воду.
— Хорнрак!
А Хорнраку вспоминались костры, горящие в ночь солнцестояния на темных сырых пашнях — забытый обряд из детства… Он почти с неохотой отвернулся от этого зрелища, чувствуя, что кожа на лице задубела от жара.
Фальтор, Гробец-карлик и старик стояли чуть в стороне. На залитую мерцающим светом площадь сбегались люди.
— Это вас тоже касается, Фальтор! — крикнул Хорнрак — как крикнул бы, возможно, у подножья Минне-Сабы, где по ночам враждующие клики Низкого Города выясняют отношения, не заботясь о правилах чести. Сумасшедшая по-прежнему висела на нем, и он выронил непривычный меч.
— Дело дрянь, девочка. Слазь.
Клинок зазвенел на щербатых каменных плитах. Лошадь наступила на него. Легкие разорвал мучительный приступ кашля. Наемник напряженно размышлял над происходящим, однако заметил, что туман вокруг рассеивается, как сон, открывая взгляду огромные причалы и навесы для лодок. Городок… сизые сланцевые утесы… Вопили
