На мой взгляд, у вас есть все основания вчинить им иск за мошенничество, но когда они сообразят, что вы в курсе их махинаций, постараются спустить дело на тормозах и не будут вас задевать. Им невыгодно раскрывать карты, иначе они могут лишиться многих клиентов.
Женщины переглянулись, потом перевели взгляды на Барта.
– Вот бы им что экранизировать. Захватывающая история, —сказала Конни.
Барт опять почувствовал, как пристально его изучают. Глаза Мэгги шарили по нему, и он почти физически ощущал на себе прикосновение ее взгляда. Кровь в висках забурлила, ему пришлось напрячься, чтобы взять себя в руки.
– Где вы получили диплом? – наконец спросила она, прервав затянувшееся молчание.
– В Гарварде, в 1975-м. С отличием.
– Мало того, что красавец, еще и умница, – съязвила Конни. – И что вас заставляет при таких достоинствах ввязываться в этот братоубийственный бизнес?
– У меня твердая рука, – ответил Барт.
Мэгги и Конни вновь переглянулись, Барт заметил, как Конни едва заметно кивнула. Они как сиамские близнецы, подумал Барт. – У вас есть свое агентство? – спросила Мэгги.
– Теперь да.
– Но не постоянно?
– Нет... – Он решил идти ва-банк. – Я подумываю о создании собственной конторы. Вы были бы идеальной клиенткой для моего старта.
– И куда же вы с него рванете? – поинтересовалась Конни.
– Скажите, где и как вы осваивали ваше дело, – спросила Мэгги, не выслушав ответа, —. и с кем работали?
Он перечислил имена своих клиентов, назвал некоторые сделки, которые заключил сперва под эгидой руководства, потом самостоятельно, заручившись собственным кругом клиентуры. Когда он замолчал, женщины вновь переглянулись и Конни, обращаясь к Мэгги, сказала:
– Ну что мы теряем? Он знает, почему ты рассталась со своими агентами, и знает, чего не следует делать. Можно дать ему возможность показать, на что он способен. Кроме того, ты знаешь мое пристрастие к высоким блондинам с широкими плечами...
Барту страстно хотелось услышать, что обо всем этом думает Мэгги. Она вновь устремила на него изучающий взгляд, и он усилием воли заставил себя оставаться спокойным.
Наконец она заговорила:
– Я терпеть не могу вникать в то, что напечатано в контрактах мелким шрифтом. За тем мне и нужен агент – чтобы прочитать и разъяснить мне каждое слово, прежде чем я подпишу бумагу. Ваше юридическое образование очень кстати. Агент и юрист в одном флаконе, как удачно пошутила моя подруга. Я привыкла доверять первому впечатлению, а вы произвели на меня сразу благоприятное впечатление. Похоже, что вы знаете свое дело и уже имели дело с довольно значительными лицами. А посему не вижу причин отказывать вам в удовольствии иметь дело со мной.
Дай мне только шанс, подумал Барт.
– Время, а также конкретные дела покажут, насколько правильное решение я приняла. Если я увижу, что вы не соответствуете моим требованиям, вы будете об этом извещены. Давайте-ка пока заключим соглашение с испытательным сроком на три месяца.
– Подходяще, – согласился Барт, изо всех сил пытаясь скрыть свое ликование. Через три месяца им ни за что не удастся его отсюда выкурить. Даже слезоточивым газом.
– Когда сможете приступить?
– Прямо сейчас.
– Ну что ж, – заметила Конни, возвращаясь в гостиную, проводив гостя. – Это был довольно приятный сюрприз. Ты видела эти плечи? А глаза!
– Ты права, – согласилась Мэгги. – Все агентства в Голливуде наперебой искали ко мне ход – и звонили, и цветы присылали, и на банкеты приглашали... И только он единственный додумался показать товар лицом.
Зеленые глаза Конни мечтательно затуманились.
– Надо же, какая птичка к нам залетела... Эх, скинуть бы мне лет пятнадцать...
– С каких пор ты стала придавать значение возрасту?
– Ах, так вот, значит, почему ты его сюда впустила!
Впустила, потому что сразу почувствовала в нем нечто притягательное. Возможно, это была его внушающая доверие надежность. Пленила ее и холодная быстрая расчетливость. И то, что за каждым его словом ощущались глубокое знание и опыт. Насторожила же явная самоуверенность. От столкновения с ее собственной тщательно лелеемой самостоятельностью от этого возникла вольтова дуга.
Мэгги всегда, даже теперь, была начеку, чутко реагируя на угрозу, которую представляли собой мужчины. При малейшем проблеске корысти с их стороны у нее безотказно срабатывал инстинкт самосохранения. К слухам на свой счет она относилась равнодушно. Раз или два ее видели на премьере с каким-то кавалером, которого тут же записали в любовники. Если это их радует, думала она, бог с ними. А вообще голливудский свет постепенно смирился с тем. что она ведет одинокую жизнь, списав на причуду. В конце концов, Грета Гарбо тоже жила одна. Хотя и имела любовников. Обоего пола.
Секс – вторая после кино индустрия Голливуда. Если бы Мэгги каждую ночь спала с разными мужчинами, все бы вздохнули с облегчением: «Ну что ж, не она первая, не она последняя...»
Она же этого не делала. И тем безумно интриговала всех и каждого. Только общеизвестный факт стопроцентной гетерогенности Конни помешал зачислить Мэгги в лесбиянки, хотя поначалу такие попытки предпринимались. С годами обращенное на нее пристальное внимание ослабло, хотя, когда утихал один слух, невесть откуда рождался новый. Так лесбиянка она или нет? Фригидная? Может, у нее с давних пор имеется тайный любовник? Конечно, она выходила замуж, так ведь за Сола Мелчора! Старикана. Да и тот помер восемь лет назад.
Ах, как зажглись бы кое у кого глазенки, узнав, что Уильям Дж. Бартлет пробудил Мэгги от летаргического сна в тот самый миг, как они впервые встретились взглядами. В то время, как ее ум производил трезвый анализ, внезапно пробудившаяся чувственность откликнулась на зов мужской плоти этого высокого мускулистого красавца, ей понравилось в нем все – густые белокурые волосы, квадратный подбородок, его загорелая кожа, белоснежные по-американски зубы, не говоря уж об обаятельной улыбке, обнажившей эти самые зубы, в бархатном баритоне, от которого у нее мурашки по спине побежали.
Правда, уже через секунду ее выдрессированный инстинкт исправил сбой и немедленно включился в действие. Да и как же иначе! Она слишком долго и тяжело боролась за то, чего достигла, наладила жизнь, которая устраивала ее до мелочей. Нельзя же все это ставить на карту ради какого-то смазливого пришельца. Уж слишком велик риск. Поэтому Барту быстро дали понять, чтобы он не заблуждался. Мэгги нутром чуяла, где надо гасить искру, чтобы не разгорелось пламя. Почувствовав, что противник повержен – в его глазах мелькнула растерянность, – она принялась теснить его линию обороны, пока не одержала полной победы. В своей независимой жизни Мэгги достигла состояния вымечтанной благодати, и, даже допустив на мгновение взаимное притяжение между ней и Уильямом Дж. Бартлетом, не могла позволить ему взять над собой верх.
