Так утверждает наш информатор.
— Скорее всего, палестинцы связаны с кем-то из членов экипажа, — предположил германский генерал. — То есть дата восьмое мая по-прежнему актуальна?
— Да. Очень уж день удобный, по мнению террористов.
— Удобный день, чтобы сдохнуть, — пробормотал генерал Вольф. — Израильтяне готовы встретить дорогих гостей в любом из прилетающих лайнеров. Группа спецназа «Сайерет маткаль» под руководством Эхуда Барака отрабатывает штурм на макете самолета. Прямо в аэропорту, в закрытом ангаре. Там и живут.
Мещеряков покачал головой:
— Тренировать штурмовиков, конечно, полезно. Но бармалеев надо брать раньше, до посадки в самолет в Вене!
— Именно об этом говорят израильские коллеги. Из Бейрута Красный принц пропал вместе со своей правой рукой Али Таха Абу-Санайна. И теперь израильские коллеги вышли на подручных этого Али. Судя по всему, это мелкие сошки, однако в кругу этих сошек ведутся разговоры о вооруженном захвате некого самолета. Конкретики нет, однако вижу ниточку.
Мещеряков удивился. В другой ситуации он бы обозначил свое восхищение парой хлопков, но рука была занята шпажкой с беконом, брынзой и огурцом. Поэтому воскликнул безо всякой иронии:
— Какие ушлые у вас коллеги! И кто же там такой грамотный?
— Начальник военной разведки Аарон Ярив. Но вообще-то сейчас там все заняты темой палестинского террора.
— Интересно, очень интересно, — покончив с канапе, Мещеряков почесал щеку шпажкой. — Значит, будем проводить консультации.
Глава 36
Глава тридцать шестая, в которой выясняется, что контрразведка ищет врагов внутри, среди своих. Разведке в этом отношении проще, она ищет друзей среди противников
— Наши коллеги начали боевую подготовку к Олимпийским играм, — сказал Вольф. — А мы выяснили, что полиция Баварии настроена крайне благодушно. В олимпийской деревне заканчивается стройка, но по периметру заграждения не видно. Так, сетчатый заборчик от собак. За порядком будут наблюдать дорожные полицейские со свистульками. Представляете, для них разработали специальную форму голубых цветов! Зевак и спекулянтов эти полисмены, конечно, разгонят. Но не более того. В общем, всё так как вы и говорили.
— Полиция Западной Германии работать не будет, — подтвердил свое мнение Мещеряков. — Это не гипотеза, это позиция. Организаторы игр смоделировали несколько возможных вариантов атаки на спортсменов. Ознакомили баварскую полицию, там заявили, что «озабочены и внимательно изучают».
— Отписка?
— Да ни хрена они не озабочены! По нашим сведениям, военная разведка ФРГ осведомлена о подготовке теракта. Но со своей стороны тоже ничего не предпринимает.
— Хочешь сделать хорошо — сделай сам, — пробормотал Вольф.
— Вот именно. Пусть израильтяне задумаются.
— Этим занимается лично генерал Цви Замир с группой добровольцев — отрабатывают на макете оборону жилых помещений. И перед играми бойцы поедут в Мюнхен в качестве туристов. Мы скрытно помогаем: предоставили данные о нескольких тайниках с оружием на территории ФРГ.
— Оружие немецкое?
— Не сомневайтесь. Старое, но проверенное оружие той войны: пистолеты Люгера, автоматы MP-40 и боевые ножи. Если израильтяне его применят и бросят на поле боя, следы приведут на армейские склады ФРГ, к вороватым кладовщикам.
— Вы знаете, я сторонник не военных действий, а мирного сосуществования и сотрудничества, — признался Мещеряков. — Стрельба мне не по душе. Это край, когда иные средства исчерпаны. В своей работе стараюсь придерживаться старых добрых правил диверсанта.
— Это каких, если не секрет?
— Бороться и искать, найти и перепрятать. То есть тихо прийти, подгадить, и тихо уйти. Но в Мюнхене всё по-другому — там везде чужие глаза.
— Хотите сказать, там и без нас шпион на шпионе сидит? — хмыкнул Вольф.
— Вот именно. Полный ахтунг! Проще вспомнить, кого там нет. Надеюсь, ваши коллеги понимают, что спецслужбы Советского Союза не могут оказывать помощь Израилю в создавшейся ситуации? Ни явную, ни тайную. Если вылезет хоть краешек нашего исподнего — какашками закидают со всех сторон… И помощь со стороны ГДР должна быть незаметной! По этой же причине.
— Мы это обсуждали, — хмыкнул Вольф. — Беда в том, что у штази и так забот полон рот. Вздохнуть некогда.
Углубляться в детали он не стал, но Мещеряков понял всё прекрасно. Операция по плавной эвакуации Гюнтера Гийома и его окружения находилась в самом разгаре. Кто-то уехал в отпуск, кто-то в командировку. А сам Гийом с женой собирались в горы, покататься на лыжах. Пропажи должны произойти тихо, и без последующих скандальных пресс-конференций.
Кроме того, Маркусу Вольфу следовало обезопасить еще одного агента ГДР в стане противника — Ганса Тидге. Он оставался там, будучи не последней фигурой в мире разведки. Ганс Тидге трудился в Федеральном ведомстве ФРГ по охране Конституции, что в переводе на русский язык означало службу контрразведки, нацеленную против Восточной Германии. И ему предстояла противоречивая задача: с одной стороны, не высовываться, с другой стороны, провести операцию прикрытия Гюнтера Гийома.
Еще одной важной фигурой являлась Мария фон Вагнер. Штатным сотрудником штази она не числилась, и выходить с ней на агентурную связь никто не планировал. Однако следовало убедиться в безопасности дирижера студенческого оркестра, а также обеспечить ее негласную защиту.
Все эти действия опирались на главную мысль, что канцлер Вилли Брандт очень важен для Советского Союза. Товарищ Пельше считал его оптимальной фигурой для переговоров и сотрудничества в Европе, и в этом смысле очень важно было не навредить. То есть: красиво вывести из игры Гийома, сохранить в игре Ганса Тидге и не засветить Марию фон Вагнер. И, наконец, не допустить бойни на Олимпиаде. Не потому что жалко евреев, хотя их жалко, а потому что в случае провала любого из пунктов, недоброжелатели Вилли возьмутся его топить. Список других дел выглядел немалым, и отдельно в нем стоял Израиль.
Ничего этого Мещеряков вслух не произнес, а снова вернулся к еврейской теме.
— В сфере наших интересов Израиль занимает особое место, — сказал он. — Хотя бы потому, что мы выходим из Египта и одновременно раскрываем шлюзы эмиграции евреев. И немцев. И крымских татар.
— А мы выходим из Египта?
— Официально это еще не прозвучало, но увертюра носится в воздухе.
— А русские немцы поедут в Восточную Германию?
— Хотелось бы надеяться, что русских немцев привлекут прусские и саксонские земли. Когда-то здесь проживали старинные германские племена, самые воинственные. Но что мы можем противопоставить желанию людей перебраться на Запад Германии? Не знаю. Именно эту задачу сейчас решают наши и ваши пропагандисты.
