Яна покачала головой:
– Он сразу же пошел в большую комнату, где так светло и много красивых женщин.
– А госпожа Акорна пошла с ним?
Яна снова покачала головой.
– Хорошо, – пробормотала Кети. – Все равно, там с ней ничего не случится. Он с ней ничего не сделает, пока она там, где его знают под настоящим именем.
– А что он может сделать с ней ?
Кетала жалостливо посмотрела на Яну:
– Он хочет, чтобы ее тоже убили. Он говорил диди Бадини, что она создает на Кездете слишком много проблем, и что из-за нее дети-рабы и Лига Детского Труда – все пришли в движение.
Яна напряглась всем телом и так крепко прижала к себе Чиуру, что почти успевшая заснуть малышка возмущенно запищала.
– Ты мне раньше не говорила!
– Сказала Дельзаки Ли, – ответила Кетала. – Он знает. Он проследит за тем, чтобы с госпожой ничего не случилось. Как ты думаешь, почему он отправил ее на Маганос? Я слышала, как он об этом говорил. Я много что слышу.
Яна немедленно переключилась на слабое звено в рассуждениях Кеталы.
– Но он не знает, что Флейтист – это тот самый человек, которого я видела внизу. Никто не знает. Ты сама так сказала. И он не знает, что Флейтист здесь, в доме. Как он может охранять госпожу, если он не знает? – она была испугана так, как никогда в жизни, больше, чем когда Шири Теку в последний раз бил ее кнутом. Тогда она думала, что умрет, так плохо ей пришлось – к тому же, у нее отняли Чиуру. Но госпожа Акорна вернула ее к жизни и привезла ее к Чиуре. Долги нужно платить. Яна заставила себя произнести: – Мы должны предупредить ее.
– Мы найдем мистера Ли. Или кого-нибудь, кому можно доверять, – жестко проговорила Кети, стараясь подавить страх при мысли о том, что ей придется ходить среди всех этих незнакомых людей. – Но я все-таки думаю, что он не решится что-нибудь сделать ей здесь, в этом доме, где все знают его под его настоящим именем!
– Он может положить яд в ее еду или питье, – поскольку никто из детей не сталкивался со способностью Акорны различать и нейтрализовать яды, и Кетале, и Яне это казалось более чем вероятным. – Или, может, он выманит ее в сад, а там будет бомба. Или… – воображение отказывало Яне. Но какая разница, что именно может произойти? Она знает, что госпожа Акорна, ее госпожа, в страшной опасности, и должна что-то делать. Даже если она напугана, и больше всего ей хочется спрятаться и заплакать. – Пойдем. Мы должны ее предупредить!
Она поднялась на ноги с некоторым трудом, потому что Чиура, напуганная поведением старших девочек, не хотела отпускать свою “маму Яну”.
– Если он нас увидит, – сказала Кетала, – мы мертвы. Ты это знаешь?
– Я знаю, – ответила Яна, стараясь справиться с дрожью в голосе. – Но я должна идти. Она забрала меня из Анъяга.
Она с упреком взглянула на Кеталу:
– Если хочешь, можешь остаться. Может, госпожа не освобождала тебя из дома диди Бадини? Или, может, ты уже забыла об этом?
Но Кети уже была на ногах.
– Ты идиотка, Яна, – вздохнула она, – но я не могу отпустить тебя одну творить твои глупости. Я уже давно привыкла заботиться о вас, малышах. Пошли. Пусть нас убьют, если ты этого так хочешь. Только давай оставим Чиуру здесь. Ему не надо знать оней .
Но Чиура только крепче обхватила Яну за шею, когда та попыталась поставить ее на пол: лицо девочки сморщилось, что служило верным признаком итого, что она сейчас завизжит.
– Хорошо, хорошо, – быстро успокоила ее Яна, – ты можешь остаться со мной. Но ты должна вести себя очень тихо, понимаешь? Тихо, как гурри-гурри, как тень, как будто тебя тут и вовсе нет. Или тебя Флейтист заберет.
Для Чиуры Флейтист был только страшной сказкой, которой ее пугали, когда хотели добиться от нее послушания, как и Черный Старик, который жил в самом глубоком руднике и ел на завтрак маленьких девочек, так что эта угроза заставила ее замолчать, но не напугала до слез.
Акорна действительно была в саду, куда удалилась под бдительным надзором Хафиза Харакамяна, чтобы отдохнуть от шума и светской болтовни поговорить с некоторыми гостями Дельзаки Ли о более важных для нее вещах.
– Это не только светский прием, – объяснял им всем Дельзаки Ли. – Это проверка. Мы должны говорить мало, слушать много, пытаться найти источник наших проблем с правительством. Может быть, глава Департамента Общественного Строительства скажет: “Это не мое решение, милая леди, но спикер Совета предупредил, что будет не слишком мудро для меня как для фигуры политической продвигать проект, воплощения которого в жизнь кое-кто не желает”. Или, может быть, спикер Совета скажет: “Мы должны защищать интересы стекольного производства и других областей индустрии”. И тогда мы скажем: ага! Это указывает на стекольные заводы Тондуба. Как вы понимаете, это только пример, – почти мурлыкающим голосом проговорил мистер Ли. – Не ожидайте, что источником сопротивления окажется именно Тондуб. Я уже перекупил нескольких судей и чиновников, подкупленных Доркамадианом Тондубом. Это дешевый человек – не платит рабочим и даже взятки дает мелкие. Но, может быть, вы найдете какую-то другую нить. Слушайте! Слушайте! А если вам придется говорить, будьте очень осторожны – но делайте многозначительные намеки.
– Почему? – спросил Пал.
– Как? – спросил Калум, который казался более заинтересованным, чем встревоженным.
– Намекните, что судьи берут взятки. Что политиков выдвигают на посты заинтересованные индустриальные компании. Что “слуги закона” в первую очередь служат Флейтисту. Посмотрите, кто занервничает при этих словах, потом смените тему. Все здесь хотят выглядеть респектабельными, хорошими людьми, которые подчиняются федеральным законам и законам Кездета. Но некоторые только притворяются таковыми. Не бойтесь нападать, дети мои, – он улыбнулся ангельской улыбкой. – Кто-то уже боится и ненавидит нас. Будьте милосердны. Дайте ему причину ненавидеть и бояться нас.
Акорна не чувствовала в себе особых талантов в отношении оскорблений, так что она следовала первому совету Ли и слушала. Однако она сомневалась в том, что ей удастся узнать что-то из этого конкретного разговора – разве что “Индюк” Тондуб соответствует своему прозвищу, и что Тумим Виггерс, глава Департамента Общественного Строительства, и политик Видра Шамали очень хитры и не пойдут ни на какие уступки. Все три представителя социальной и политической элиты Кездета с удовольствием разгуливали по саду Ли с очаровательной молодой леди, хотя у этой леди и был странный вырост посереди лба. Акорна последовала еще одному совету Ли и, вместо того, чтобы скрывать свои отличия от других людей, подчеркнула их. Облегающее платье из паучьего шелка с Иллика подчеркивало ее стройную фигуру с плоской грудью; спирать из драгоценных камней украшала ее рог. Результат был именно таким, какой и предсказывал Ли: бросив на нее несколько удивленных взглядов, высший свет Келталана сделал вывод, что то, что так явно выставляют напоказ, наверняка не физическое отклонение, а причудливое украшение. (“Это фича, а не бага, – сардонически заметил Калум и прибавил в ответ на удивленные вопросы: – Так говорили на Земле в давние времена. Я не совсем уверен в том, что знаю, что это значит.”)
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
