Читаем без скачивания Два света - Юзеф Крашевский

— Разговор изнурителен и вреден для тебя, я пойду! — сказал Алексей, заметив усиливавшийся румянец на щеках ее.

— Минутой раньше или позже, но я непременно умру… стоит ли думать об этом? О, если бы я знала, что увижу его, то дорожила бы жизнью! Но нет, ведь ты не привезешь его ко мне?

— Не могу… Не имею возможности, — отвечал Алексей. — И для чего тебе видеть его?

— Да, это невозможно! Однако так хотелось бы последний раз взглянуть на него, потом закрыть глаза, ничего больше не видеть и отойти к вечному сну с его образом…

— Поля!

— Нет, нет! Видишь, я молчу… и больше не скажу ни слова! Ты не позволяешь… О, ты жесток… и к себе, и ко мне. Но ты видел ее?

— Кого?

— Анну! Не видал? О, ты силен, ты крепок… Как я завидую тебе! Я отдала бы половину кратких дней моих, даже больше, только бы снесли меня туда, только бы я могла умереть там… под липами… Анна не имеет сердца!

Больная договаривала эти слова со слезами. Но вдруг во всем доме поднялась суматоха, раздался стук экипажа. Юстин выбежал на крыльцо, и через минуту послышались шаги в смежных комнатах. Поля вскрикнула со свойственным больным ясновидением:

— Ах, это она! Это она!

Алексей в испуге вскочил с места, побледнел и оглядывался, куда бы уйти. Юстин подошел к кровати жены и сказал ей с улыбкой:

— Поля, приехал гость! Панна Анна была в Шуре… Она узнала там о твоей болезни и приехала к нам… Позволишь ей войти?

Поля задрожала. Ей пришел на память Карлин, но у нее перехватило дыхание, и, совершенно ослабев, бедняжка только указала рукой на двери.

Алексей уже исчез… боковыми дверями он выбежал в сад, приказал запрягать лошадей и, хоть была ночь, отправился в Жербы.

Анна, не хотевшая встретиться с ним, уже не нашла его в комнате Поли, потому, еще раз беспокойно оглянувшись во все стороны, она поспешно бросилась в объятия больной, так как давно хотела видеть свою подругу, но мать и президент не пускали ее. К счастью, Атаназий, понимавший вещи иначе, прямо сказал Анне, что она обязана ехать к больной, и потому, уполномоченная дядей, Анна в тот же вечер приехала в Горы.

Долго не видавшись с Полей, Анна испугалась страшной перемены, какую нашла в ней. Но хорошенькая сирота, уже отерев слезы, с веселой улыбкой встретила подругу детства. Гостья и хозяйка долго молчали. Поля напрягала последние силы, чтобы не опечалить Анну и не отравить последней минуты свидания с нею.

Живо посыпались вопросы и ответы. Анна прежде всего начала говорить об Юлиане, не воображая, что привезла с собой новую болезнь для умирающей.

— Конечно, ты уже знаешь, — сказала она, — что Юлиан страстно влюблен…

— Мы ничего не знаем здесь, — поспешно отвечала Поля. — Горы спят в безмолвных лесах. Никто не бывает у нас.

— И уже обручен, — продолжала Анна. — Теперь он постоянно живет у Гиреевичей. Зени также влюблена в него, через несколько месяцев будет свадьба.

Поля улыбнулась, хотя эта улыбка дорого стоила ей.

— Невозможно представить себе более приличной, прекрасной и счастливой партии. Оба молоды… происхождение… состояние… вкусы — все превосходно сошлось у них. Президент устроил это дело. Я боялась, чтобы Юлиан не причудничал, но он только с самого начала был равнодушен, а теперь любит, ни о ком больше не говорит и не думает, как о ней, чрезвычайно весел… теперь ты не узнала бы его.

— Да, я так давно не видала его.

— Правда, ты имеешь полное право сердиться, что мы не навещали тебя, но мамаша, дядя, президент… потом беспрестанные гости. Может быть, ты знаешь, что и у меня есть надежды?

Анна покраснела.

— Да, слышала… жаль, что я так мало знаю его…

— Но вот узнаешь. Он приедет к вам. Стыдно признаться тебе, но это человек, какого не случалось мне встречать в жизни… в полном смысле превосходный!

— Так ты любишь, бедная Анна? — воскликнула Поля, не имея сил больше владеть собой. — О, дай Бог тебе счастья!

— Еще не знаю, — прибавила Карлинская, — чем кончится это. Мамаша решительно на его стороне: она спрашивала меня, я призналась, что он мне нравится… президент еще не сказал окончательного решения. Юлиан любит его, как брата. Только дядя Атаназий, не знаю почему, не полюбил его. Но он такой добрый, не будет препятствовать.

Разговор был неисчерпаем, потому что для Поли каждая малейшая подробность, переносившая ее в Карлин, была приятна и драгоценна. Она расспрашивала обо всем: о своей комнатке, о цветах, мебели, о жизни в Карлине, обо всем, что случилось после ее отъезда… она не вспоминала об Юлиане, но каждая мысль сироты относилась к нему. Наконец, когда надо было расстаться, Поля после ухода Анны упала в обморок, и ей сделалось гораздо хуже.

На другой день приехал ксендз Мирейко, потому что Алексей послал ему из корчмы длинное письмо. Капуцин прибыл как будто с визитом и, оставив Святые дары в часовне, вошел к больной с веселой наружностью человека, уже привыкшего встречаться со смертью.

Играя своим поясом и весело разговаривая с Полей, он между прочим спросил: не хочет ли она исповедаться?

— В самом деле, я очень желаю этого, — проворно сказала Поля. — Но вы предупредите мужа, чтобы не испугать его… Я готова.

С Юстином нетрудно было объясниться.

— Твоя жена больна, — сказал ему ксендз, — и пан Атаназий прислал меня сюда исповедать и причастить ее.

— Кажется, она не в такой степени больна, чтобы думать об опасности?

— Разве исповедь нужна только в опасности? — возразил ксендз Мирейко.

— Но это может встревожить ее.

— Не бойся, милый мой, напротив, это еще успокоит… уж я говорил с ней.

Юстин не противоречил более, и больная в тот же день, при Анне, исповедалась, приобщилась Святых тайн и тотчас попросила читать отходную. Это испугало мужа, но его еще успокоили. Гребер между тем шепнул Анне, что Поля сегодня или завтра умрет. Натурально, Анна осталась при ней.

В награду тяжких жертв милосердый Бог усладил последние минуты жизни. Анна привела ей на память любимый Карлин, лета детства, Юлиана…

Поэт не верил в смерть жены, и как будто для поддержания его в этом неведении больная стала чувствовать себя гораздо лучше, потому что кончине всегда предшествует последнее напряжение жизненных сил… Целый день она дышала свободнее, лихорадка уменьшилась, румянец исчез, но под вечер обнаружились грозные признаки смерти… У больной отнялся язык.

Внезапно пораженный, Юстин оцепенел: но все еще не верил до тех пор, пока Анна стала читать над больной предсмертные молитвы, и толстая восковая свеча озарила почти безжизненное лицо жены его.

В самую полночь из груди больной вырвалось несколько тяжелых вздохов. Бедная Поля скончалась.

Юстин долго стоял на коленях у холодной руки ее в самозабвении, без слез и рыданий, наконец ксендз Мирейко и Гребер отвели его прочь. Анну тотчас отправили домой и послали за Алексеем, даже и Юстину советовали ехать в Шуру, но он не соглашался на это и сказал окружающим:

— Я останусь здесь, потому что обязан отдать последний долг покойнице. За меня не опасайтесь… Моя жизнь уже потеряла свою цену… Притом, я никому не нужен.

Придя в себя, поэт созвал людей и начал хлопотать о всех подробностях для погребения… об одежде умершей, о гробе… могиле… сам выбрал для жены белое платье и поддерживал Полю, когда женщины убирали ее на вечный покой, сам дал ей в руки крест и, запечатлев на белом мраморном челе последний поцелуй, собственными руками перенес драгоценные останки в комнату со стороны сада, обставил их цветами, украсил зеленью… потом сам положил ее в гроб, устланный благовонными растениями и, не имея сил ни плакать, ни успокоиться, как часовой, неотлучно ходил вокруг гроба. Накануне погребения Юстин пошел на деревенское кладбище и, найдя там тихое убежище для вечного покоя между двумя березами, приказал построить большой склеп, где бы поместились не один, а два гроба, и на собственных плечах снес жену в новое жилище. Скорбь и отчаяние поэта были тем мучительнее, что не обнаруживались ни слезами, ни стонами. Пока закладывали гроб, он стоял на коленях, и когда уже все разошлись, он еще долго молился над могилой. Наконец встав с места и не возвращаясь в опустевший дом, он прямо с кладбища отправился в Шуру.

Атаназий уже знал о смерти Поли и ждал к себе Юстина. Увидя его, старик открыл свои объятия и, не говоря ни слова, крепко прижал к сердцу любимого питомца. Убитый страданиями, молодой человек в безмолвии упал на землю.

Обливаясь слезами, Анна возвратилась в Карлин. Юлиан вместе с Альбертом выбежал к ней навстречу с самым веселым лицом и сигарой в зубах, но, видя изменившееся лицо сестры, страшно испугался и спросил ее:

— Что это значит? Ужели какое-нибудь несчастье постигло нас в Шуре?

— Нет, милый брат, нет! — прошептала сестра. — Но Поля, наша бедная Поля, умерла…