— Лишний повод выступить свидетелем, — мрачно сказал Никколо. — Вы были добровольным сообщником убийцы, синьор. Повешение — наименьшее наказание. В этом городе сжигают ведьм. Сожгут и вас, если вы откажетесь помогать.
— Я уже пережил одну попытку сжечь меня, — поведал слуга, — так что, прошу прощения, не стану искушать судьбу, а отправлюсь подальше.
Он шагнул вперед и только улыбнулся еще шире, когда Никколо поднял пистолет. Затем он отскочил в сторону, Никколо зарычал и нажал на курок. Раздался лишь сухой щелчок. Слуга быстро развернулся, оказавшись позади Никколо, и завернул руку ему за спину, заставив журналиста выпустить пистолет.
Паскуале успел ударить рыжего по голове, так что тот покачнулся, но, когда Паскуале попытался приблизиться, слуга сильно ударил его пистолетом по щеке. Паскуале отшатнулся назад, а слуга запрыгнул на камень. Он выбросил пустую обойму, вставил новую и разок выстрелил в воздух.
Паскуале с Никколо переглянулись. У Паскуале текла по щеке теплая кровь и капала с подбородка. Рана только сейчас начала болеть.
— Эта игра не стоит наших жизней, Никколо. Пусть уходит, — предположил Паскуале.
Слуга насмешливо поклонился, затем достал тонкий свисток, похожий на тот, каким городские свинопасы созывают своих подопечных, валяющихся в сточных канавах. Он выдул одинокую пронзительную ноту. Из-за деревьев, растущих на подъеме к оливковой роще, через которую Паскуале с людьми Таддеи шел к вилле, выступил человек. Он шел в их сторону медленно, не прошел он и половины пути, как Паскуале узнал в нем испанского шпиона.
— Полагаю, расстояние в самый раз, — сказал рыжий и поднял пистолет.
Паскуале видел, как на лице испанца отразилось изумление. Он потянулся к чему-то в сумке на поясе, и когда поднял руку, слуга быстро выстрелил три раза подряд. Испанец резко осел. Слуга тщательно прицелился и выстрелил еще раз. Голова лазутчика запрокинулась назад, он упал и в этот последний миг выпустил то, что достал из сумки.
Это была летающая лодка. Паскуале явственно видел, как она поднялась в ночное небо, ему даже показалось, он слышит шум от ее винта, но это было невозможно, потому что барабаны, барабаны, барабаны все еще били вдалеке, и пожар ревел, и наемники чародея все кричали и кричали в этом театре теней.
Слуга помчался по вереску, подпрыгивая и пытаясь схватить модель, которая взлетала выше, поднимаемая не силой собственных крыльев, а ветром, раздувавшим пожар. Она полетела в сторону, поднимаясь по дуге. Какой-то миг казалось, она поднимется над пламенем, лизавшим разрушенные ворота, но тут направление ветра изменилось, модель нырнула вниз и мгновенно вспыхнула. Сгорая, лодочка сделалась легче и снова поднялась как перышко в дыхании Господа, кружащееся высоко над полем битвы. И все кончилось.
Рыжий выбрался на дорогу и стоял, уставясь в небо, туда, где исчезла летающая лодка, словно надеясь, что она восстанет из пепла, как феникс. Когда он обернулся к Паскуале и Никколо, раздался негромкий треск, рыжий пошатнулся и упал вперед.
Сначала Паскуале подумал, что тот споткнулся, но, когда рыжий не поднялся, он понял, что слышал выстрел. Юноша дернул Никколо за рукав и заставил его затаиться в сомнительном укрытии из сухой травы. По направлению к тому месту, где упал слуга, по дороге шел человек. И внезапно Паскуале понял, кто это, ведь никто другой не привел бы сюда обезьяну. Он встал, замахал руками и закричал. Никколо принялся обзывать его дураком, говоря, что Таддеи только и мечтает прикончить их обоих.
Но человек на дороге уже повернулся к ним. Паскуале побежал навстречу. Это была женщина. Это была Пелашиль.
13
Паскуале, Пелашиль и Никколо Макиавелли долго шли обратно к реке. Идти по дороге они не рискнули, потому что Пелашиль рассказала о засаде — хватают всех, кому удалось спастись, она сама видела, как забрали толстого человека в красном, надо полагать Салаи, и затолкали его в экипаж. Паскуале спросил, был ли там священник или кто-нибудь в рясе, и Пелашиль кивнула:
— Да, и в капюшоне и с большим крестом, вот здесь. — Она приложила руку к груди.
— Так я и думал, — сказал Паскуале. — Кардано тоже савонаролист.
— Значит, фра Перлата сбежал. Я не смог определить в суматохе, когда паром ударился о берег и люди Джустиниани полезли на борт, — предположил Никколо.
Паскуале вытер кровоточащую щеку рукавом.
— Когда они выяснят, что у Салаи нет модели, они примутся искать нас. Нам нельзя здесь оставаться.
Они брели по вересковой пустоши, пылающая вилла осталась за спиной, колокольня церкви Святого Духа поднималась на фоне разбросанных в беспорядке огней прямо перед ними. Пелашиль шла, держа Паскуале за руку. Длинное охотничье ружье висело у нее на плече, его восьмигранное дуло поднималось у нее над головой на целый braccio. Она знала, что ему потребуется помощь, сказала она, Пьеро видел это во сне, поэтому она и взяла обезьяну, в надежде проникнуть на виллу и использовать макаку для отвлечения внимания. Но когда Фердинанд увидел фонари и пожар, услышал непонятный грохот, он порвал цепочку и перепрыгнул через стену.
— Он все равно нашел меня, — сказал Паскуале и рассказал о гибели Фердинанда.
Пелашиль тоже было о чем сообщить. Она видела печатные листки с изображением Паскуале, и Пьеро объяснил ей, что это значит. Кажется, Паскуале разыскивают из-за убийства его учителя, Джованни Баттиста Россо.
— Но это все пустяки, — бодро закончила Пелашиль. — Наконец-то ты выбрал верную дорогу.
Паскуале шагал молча. Он окаменел. Ничего не кончилось, вот все, что вертелось у него в голове. Вовсе не так, как в рыцарских повестях о героях, которые уничтожали чудовищ и злодеев или искали Грааль. Когда они все выполняли, наступал конец их трудам и они получали награду. Руку любимой, законное восхождение на престол, найденный Грааль и райское блаженство в придачу.
— За всем этим стоит Таддеи, — заметил Никколо. — За этой последней попыткой получить твою голову, Паскуале. Разумеется, он надеется, что ты не выживешь в этом кошмаре, а значит, и не станешь неугодным свидетелем.
— Я того же мнения, — сказал Паскуале. Он повернулся к Пелашиль. — Может быть, ты поедешь со мной? Я уже пытался сказать тебе это, может быть, найдется способ…
— У меня уже есть хозяин…
— После всего этого? Ты сама себе хозяин, точнее, хозяйка. Пелашиль, я могу отвезти тебя обратно, домой. Пьеро ведь не знает, где ты. Он хочет одиночества. Он боится, боится других. Грозы, толпы, всего, что существует вне его разума. Он боится даже меня, а я бы стал его учеником, если бы он позволил.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
