доспехом совсем без присмотра не хочу, будет подвизаться в «Кистене». Костин найдет ему занятие. Ну а китайцы пока при мне, точнее — при складе. Тут одного имущества больше чем на миллион, пусть присматривают.
А я пойду в загул. Два года в отпуске или на каникулах не был, поездка в Азербайджан и последующая отсидка в Каспийском — не в счет. Займусь наконец личной жизнью, благо теперь есть с кем. Хорошо-то как!
— Вручается аттестат о законченном среднем образовании Васильеву Егору Николаевичу…
Под жидкие аплодисменты присутствующих подхожу к Малахову и получаю вожделенные корочки. Все два десятка экстернатников пришли с семьями, одни мы с Борисом — с чужими людьми. Он — с неизменным Дмитрием Петровичем, я — с Гришкой, который внезапно объявился с утра в моем опустевшем жилище. Глаза б мои его не видели, но ничего: разберусь с ПГБ — займусь и этой конторой. Пора уже и выяснить, что им от меня надо, не просто так ведь пасут с самого детства.
— Пойдем к нам праздновать? — приглашает Борис.
— Увы, сегодня точно не могу. У меня свидание. — Григорий недоуменно приподнимает бровь, а Боря смущается.
— Жаль, я хотел тебя с отцом познакомить…
— Так не последний же день, скажи заранее, обязательно приду. — На самом деле не особо горю желанием, но не обижать же приятеля. — Вот, держи визитку, мне передадут. — Протягиваю парню визитку «Кистеня».
— Ты там подрабатываешь?
— Можно и так сказать. Подрабатываю, но редко. Но меня там все знают, так что точно передадут. До пятнадцатого я в городе, перезвоню, если надумаешь.
— Запиши тогда и наш телефон. — Боря диктует ряд цифр. — Если решишь навестить, буду рад. Меня в город мало выпускают, сам понимаешь…
— Не грусти, позвоню! Увидимся! — Жму протянутую руку, кивком прощаюсь с Дмитрием Петровичем.
На крыльях любви несусь с лестницы вниз, на улицу. Где-то ждет меня моя принцесса…
Сейчас только сделать нотариально заверенную копию аттестата, закинуть ее в администрацию, и — свобода!!!
Окидываю взглядом площадь, но Лены не вижу. Это нормально, женщины всегда опаздывают. Григорий прощается со мной, но уходить не спешит, любопытствует.
Внезапно накатившее чувство тревоги неприятно сжимает сердце.
Что не так?
От небольшой толпы на площади отделяются две мужские фигуры и поднимаются по лестнице к зданию. Не знаю, почему я так решил, но это по мою душу. Пячусь назад, но сзади приближаются еще двое. Микроавтобус притормаживает прямо перед входом, чего делать категорически нельзя никакому транспорту, кроме машин руководства. Смотрю на соседнее здание.
Двести метров через дорогу, заполненную транспортом, и три лестничных пролета отделяют меня от кабинета юриста. Отдам оригинал, хрен с ним, потом заплачу за дубликат.
Сейчас.
Ускоряясь, срываюсь навстречу группе захвата. Миллиметры отделяют их от возможности меня схватить, но я быстрее, еще и струями воды отталкиваю их от себя. Неприятно, но не смертельно. Из микроавтобуса выскакивает еще парочка, но и они не готовы к моему рывку.
Разбег. Воздух. Перелетаю через микроавтобус. Вот поэтому на Олимпийские игры категорически не допускаются одаренные.
Визг тормозов, рев клаксонов, мат водителей. Уже проходили…
Леночка, ты сука!
Запрыгиваю на капот несущейся на меня машины.
Толчок.
Прямо по крышам автомобилей перебираюсь на противоположную сторону. Опомнившиеся преследователи отстают на пару десятков метров, но несутся, лавируя между машинами.
Лестница. Вход. Теряю секунды на тяжелой двери, потому что швейцар пытается преградить мне путь. Струя воды в лицо охлаждает его рвение.
Холл. Крики охраны вслед.
Лестница, лестница, лестница. Благодаря воздуху практически лечу. Где-то внизу нарастает шум, но догнать меня сейчас нереально.
С абсолютно спокойным лицом вхожу в кабинет Орбитина. Слава богу, он один.
— Егор Николаевич! Добрый день. Принесли аттестат?
— Да, Николай Свиридович. Вот он. Только у меня совсем нет времени сделать нотариальную копию. Можно я прямо оригинал приложу?
— Ничего страшного, я имею право заверить. — Характерное движение пальцами показывает, как именно стоит решить данный вопрос, я киваю. — Давайте сюда.
Очередная сотенная меняет хозяина.
Долгая минута проходит, пока юрист делает копию и заверяет ее своей печатью.
Где-то вдалеке слышатся топот и крики.
— Спасибо вам огромное, Николай Свиридович!
— Да что там за шум такой?
— Не знаю. Со мной всё?
— Да, сегодня же все уйдет в Петербург. Приятно с вами было иметь дело, Егор Николаевич!
— И мне, Николай Свиридович! До свидания!
Выхожу в коридор. Мои преследователи уже совсем неподалеку.
Пока никто не видит, бросаюсь в противоположный конец коридора. Должна же здесь быть запасная лестница!
Лестница есть, но по ней уже тоже мчится охрана.
Прыгаю в квадратный колодец посредине. Никогда не пробовал с такой высоты, до сих пор мой предел был пять метров. На уровне второго этажа начинаю отчаянно тормозить, но приземление все равно выходит жестким.
Секундная дезориентация обходится мне дорого.
Пудовый кулак размером почти с мою голову сбивает с ног и ставит точку в погоне.
Больно, однако…
— Есть, взял!!!
Как сквозь туман слышу:
— Рогов!!! Не-э-эт!!!
Удар тяжелого ботинка по голове выключает восприятие.
Темнота.
