провели вместе, болтая, забыв о своих обязанностях кормить мужиков. Впрочем нам было не до этого. Домой все мы пришли уже глубокой ночью, когда доставили все нами купленное на склад.
Следующим днем меня попросили прийти к Стесселю, что я и сделал безотлагательно, ведь вопрос с моим вознаграждением до сих пор так и не был решен. Встретился я с ним опять в его доме и опять без посторонних свидетелей. Анатолий Михайлович сам открыл мне дверь и проводил в комнату.
Витгефт, сидя на кресле напротив окна, довольно лыбился и, гоняя между пальцев золотой червонец, жевал смрадную папиросу. Я поздоровался:
— Добрый день, Ваше Превосходительство.
— Здравствуйте, уважаемый Василий Иванович, — неожиданно приветливо ответил он. — Присаживайтесь, пожалуйста, вы нынче наш самый дорогой гость. Проучили, однако ж, наглеца. Да еще как проучили!
— Гм, спасибо, — я присел на стул и положил по-свойски нога на ногу. — Только я что-то не пойму, откуда вам это известно? Я же никому еще не рассказывал. Кто-то еще знал о наших договоренностях? Вы еще кого-то посвятили, и он за мной приглядывал? Уж не лейтенант ли Колчак это был?
Стессель, обходя меня со спины, легонько похлопал по плечу:
— Ну-ну, не стоит играть в шпионов, все гораздо прозаичнее.
— Да? — я вскинул бровь, ожидая пояснений.
— Да. Если вы умеете читать иероглифу, то сможете прочесть вот это, — и с этими словами Анатолий Михайлович протянул мне газету, издававшуюся в Чифу. И конечно же на китайском язык. Но развернув ее, я понял, что здесь и языка знать не надо — на первой полосе разместилась невеликая фотография, на которой был изображен наш купчик с битой мордой. Он совершенно удрученный сидел в полицейском участке и жаловался на свою судьбу.
— Браво, просто превосходно, — довольно воскликнул Витгефт. — Вы замечательно справились с задачей. Скажите, Василий Иванович, как вы его? Больно били? Он сопротивлялся?
Пришлось господам рассказать, как все было на самом деле. Они внимательно выслушали и довольно покивали головами.
— А сколько, если не секрет, он вывез из крепости?
— Ну, там было не только то, что он украл у вас, но и то, что он заработал с населения. В общем, вместе с золотом вышло что-то около двадцати тысяч, плюс-минус.
— Однако ж гнилая у него оказалась душонка. Правильно мы сделали, что наказали, впредь другим неповадно будет.
— Да, но, мне кажется, что более подобного и не случится. Война должна скоро закончится.
— Да, да, это правда, — согласился Стессель. — Мы со дня на день ожидаем наступление Куропаткина и что-то мне подсказывает, что это будет последняя большая битва в этой войне. Японцы, по словам китайцев, волею судьбы оказавшихся под их крылом, начинают испытывать нужду во всем и в первую очередь в продуктах. Стотысячную армию прокормить весьма непросто, а ведь там не только армия. И простое население просит есть и пить, а откуда там взяться продуктам? Японцы теперь примерили на себя нашу шкуру. Вот такая ирония.
— А если учитывать, как мы второго дня провели реквизицию, то получается, что там у них совсем станет плохо, — вставил свое слово Витгефт, явно гордясь недавним успехом его подчиненных. — Нет, не выстоять японцам против Куропаткина, сомнет он их. Скажу вам, Василий Иванович, что несколько дней назад из Инкоу пришла шаланда и привезла почту от Главнокомандующего. Так вот, теперь это уже не является секретом, и потому можно будет сказать — у Куропаткина под началом почти четверть миллиона солдат, а у Ивао осталась едва ли под сотню тысяч. Так что, сами понимаете, каков будет исход битвы. Ждать нам осталось совсем недолго.
Я согласился с таким выводом, но все же от себя добавил:
— Лишь бы он не погнал солдат тупо вперед. Четверть миллиона солдат, конечно, прорвут любую оборону, но зачем глупые жертвы? Хотелось бы что б он действовал мудрее.
— Будем на это надеяться. У Главнокомандующего для этого есть все необходимое. И даже ваши чайки у него регулярно летают, разведывают обстановку.
— Будем надеяться, — только и осталось мне согласиться. А после я поменял тему, — Ваше Превосходительство, позвольте полюбопытствовать, когда я могу получить свои деньги?
Стессель широко улыбнулся и попытался шутливо отбрехаться:
— Деньги? Какие деньги? А разве вам недостаточно того, что вы взяли в Чифу? Господи, Василий Иванович, двадцать тысяч вы получили почти просто так, без особых усилий. Может не стоит быть таким меркантильным? Как можно думать о прибыли в такое сложное для страны время?
— Увы, я купец, — делано развел я руками, ловя смешки в глазах генерала, — а купцы, сами знаете, за свою копейку удавятся.
— О, боже, неужели вы готовы взять грех на душу?
— Ну что вы, этот грех Господь разделит на нас троих.
— Гм, не знаю, как вы, Василий Иванович, а мы вот с Вильгельмом Карловичем такой грех брать не желаем.
— Тогда что же делать? — откровенно улыбаясь вопросил я и Стессель, разведя руками, признал:
— Придется выдать вам ваши деньги, ничего не поделаешь, — и после этих слов он подошел к письменному столу, открыл верхний ящик и выложил из него несколько массивных пачек. — Вот, дорогой Василий Иванович, здесь все до последней копеечки. Вы прекрасно себя проявили и с нашей стороны было бы неправильно нарушит договоренности. Забирайте, это ваше.
Деньги без возражений перекочевали в мои руки. Пересчитывать я их не стал — не стоит обижать превосходительств такой мелочностью. И после этого можно было бы и уйти, раскланявшись, однако у меня оставалось еще одно дело.
— Анатолий Михайлович, у меня к вам есть одна небольшая просьба.
— Да? И какая же?
— Немного необычная. Дело в том, что у меня собираются обвенчаться моя служанка Юн и мой работник Петро. Юн — китаянка и ей вперед необходимо окреститься. Это, конечно, не проблема, как и не проблема их обвенчать. Затраты на их свадьбу беру на себя я, как и на небольшое празднество.
— Ну что ж, поздравляю ваших людей. Только от нас-то что нужно? Все, что здесь перечислили вы способны организовать самостоятельно.
— Так-то оно так, — согласился я. — Без сомнения я все это сделаю и все оплачу из своего кармана. Но я тут подумал о настроении в крепости. И в первую очередь о настроении простых мещан, которые света белого не видели уже почитай полтора года. А что если эту свадьбу вывести за пределы частного праздника? Выплеснуть его, так сказать, на улицы? Гуляния массовые устроить, угощения? Продовольствие теперь в крепости есть, да и осада скоро будет снята, так что никакого убытка для обороноспособности не
