миноносцами, выпуская хищные стаи тупоголовых торпед. После корабли разошлись — японцы перегруппировываться и определяться с полученными повреждениями, наши же, подобрать с моря команду погибшего крейсера «Дмитрий Донской» и вернуться к флагману. «Князь Суворов» остался на плаву. Под разбитые броневые листы матросы подвели пластырь, а насосы частично откачали воду и выровняли корабль. Броненосец приобрел способность хода и Рожественский, перейдя на другой броненосный крейсер, обеспокоенно поглядывая на часы и ожидая скорого рассвета, повел эскадру на прорыв. «Ослябю» бросили, открыв кингстоны — скорый ремонт разбитых паропроводов оказался невозможен. Отдавать боевой корабль в руки противника никто не жалел. Всех тихоходов адмирал отправил назад, приказав в случае безвыходной ситуации причаливать к ближайшему порту и готовиться к интернированию. Это все же лучше, чем оказаться на дне. С тихоходами же пошел и повреждённый «Князь Суворов». С заплаткой на борту он не мог идти даже в четверть своего обычного хода и потому становился для Рожественского тяжелым балластом.
Второй бой случился спустя два часа после рассвета. Того обнаружил идущие строго на север корабли и пошел на перехват. С легкостью догнал уставшую после длительного перехода эскадру и принялся за обстрел. У японцев на руках были все карты — численное превосходство, знание течений и глубин, выученная и способная команда, в превосходном состоянии силовые установки. У Рожественского же — обросшее ракушками днища кораблей, требующие постоянного ремонта паровые машины и экипаж без опыта практических стрельб. Японцы с жестокостью вкусившего кровь льва набросились на наши корабли.
Бой продолжался четыре часа. По небу со свистом и гулом летали снаряды, по морю, пеня волну, носились торпеды. Миноносцы на полном ходу подходили на близкое расстояние и, отстрелявшись, давали деру, уходя от ответного огня. Рожественский огрызался. Лупил изо всех сил, не жалея ни команду, ни корабли, и выжимал из силовых установок всю их мощь. Эскадра упорно шла в Артур. Маневрировала, меняя все время курс, вела огонь, но шла несмотря ни на что. Получала попадания, теряла корабли и людей, но упорно тащилась к крепости, стремясь как можно скорее оказаться под защитой береговых батарей.
Первым в этой битве пал миноносец «Буйный». Прямое попадание мины Уайтхеда разломило борт и пустило его ко дну в считанные секунды. Ни один матрос с миноносца не спасся. Следующим пал безбронный крейсер «Алмаз». Развороченная капитанская рубка поставила крест на его судьбе. И он, лишившись управления, но все еще сохраняя полный ход, выпал из строя и ушел в сторону, где его вскоре и сожрали юркие миноносцы.
Конечно, и японцам тоже досталось. Бронепалубный крейсер «Ниитака» получил повреждения ходовой части и вышел из боя, довольно скоро отстав от своих. Какой-то миноносец получил попадание торпеды и, зияя дырой, нахлебался воды и опрокинулся, но тем не менее оставшись на поверхности. Матросы оказались в воде, которых, впрочем, быстро подобрали.
Корабли гибли. По истечению жаркого часа погиб старый крейсер «Владимир Мономах», а знаменитая «Аврора» получила несколько снарядов по палубе, по орудиям, по экипажу. Неприкрытые сталью пушки показали свой главный недостаток — многих людей посекло осколками, многих убило ударом взрывных волн. Крейсер практически выбыл из боя, снизив интенсивность огня до минимума, но ход все же не замедлил и продолжил резать волну. Умер миноносец «Бравый», погиб «Безупречный». Матросов старались подобрать, но не всегда это получалось. Эскадра не стояла на месте и шла к крепости как к своему единственному шансу на спасение. И быстрые корабли, возглавляемые смелыми командирами, рисковали своей жизнью и жизнью своих людей, но неслись на помощь своим товарищам и под жестким огнем подбирали людей с моря. Так погиб и «Громкий», нарвавший на пятерку миноносцев.
К концу третьего часа наша эскадра существенно поредела. Из двадцати одного крупного корабля осталось тринадцать вымпелов, а из девяти миноносцев, на ходу оказалось всего два. Японские потери, по сравнению с нашими казались смешными — три миноносца из сорока четырех выбыли из боя по причине повреждений и лишь один из них затонул. И только два крейсера — «Ниитака» и «Касуга» получили повреждения из-за которых они не могли продолжать бой. Все остальные же почти тридцать крейсеров и двадцать эсминцев отстреливались по эскадре Рожественского словно в тире — неспешно и хладнокровно. Они так же получали попадания и несли потери, но по сравнению с нашими потерями это был такой мизер, что на них почти не обращали внимания. А сорок миноносцев голодными хищниками кружили вокруг наших кораблей, торпедами выгрызая из «стада» самых больных и слабых.
К концу четвертого часа все было кончено. Сам Рожественский погиб, как погиб и его корабль, и остатки эскадры рассеялись по морю, спасаясь самостоятельно. Почти никто уже не мог вести бой — робкие и редкие орудийные выстрелы не били в сторону грозных крейсеров и броненосцев. Нет, они пытались отогнать от себя шакальи стаи торжествующих миноносцев. Да и противник уже почти не стрелял, позволяя мелким кораблям всласть упиться кровью и насладиться триумфом. Балтийская эскадра погибла.
До берега Ляодунского полуострова дошло всего два корабля — бронепалубный крейсер «Светлана» и та самая «Аврора». «Светлана», кренясь на левый борт подошла к берегу и замерла, испуская из чрева густой, черный дым — на корабле шел пожар, жарко горела угольная яма. «Аврора» же, припадая на корму, не сбавляя хода, выбросилась на берег и замерла, словно истерзанный кит. Оставалось только гадать как крейсер смог проскочить мимо минных банок и не подорваться. Не иначе судьба берегла его для выполнения своей главной исторической роли.
В Артуре случившееся вызвало переполох. Не смотря на ожидания, на то, что все знали о готовности Того, именно такого развития события никто в крепости не ждал. Да, думали, что Рожественский даст бой и потерпит в нем поражение, но, чтобы такой ценой? Чтобы из тридцати восьми кораблей до крепости дошли всего два? Нет, это был уже слишком.
Витгефт, надо отдать ему должное, проявил инициативу и с первым появлением дымов на горизонте, отдал приказ выйти в море всем кораблям, что были на ходу. И именно этот факт спас «Светлану» от пары миноносцев и одного эсминца, что, заставив его остановиться, требовали сдачи в плен. Капитан первого ранга Шеин, Сергей Павлович, видя безвыходность положения, хотел было уже спустить флаг, но весьма вовремя получил доклад от вахтенного о идущих на выручку нескольких наших кораблей. И он, принял отчаянное решение — дал полный ход кораблю и совершил жесткий навал на так удачно стоящий по курсу эсминец. О чем думал командир
