это.
— Ну, с адмиралом вышло все не так хорошо, как думалось. Если бы не его упрямство…
— Да, его упрямство…, — он покачал головой, сокрушаясь неприятным события более чем годичной давности. — А теперь вы, после всего этого собираетесь уезжать отсюда, бросать на произвол ваше доброе имя, память о вас. Люди-то через пару лет уже и не вспомнят о вас, забудут о ваших делах. А будут думать, что только лишь один Стессель и Куропаткин герои.
Я повернул к нему голову и внимательно всмотрелся в суровое лицо помощника. Странно, но теперь, спустя столько времени после первого знакомства, впервые меня не раздражали его аккуратно прилизанные гитлеровские усики. Теперь мне вдруг показалось, что они вписались в образ Мурзина вполне себе гармонично.
— Что-то я тебя, Егорыч, не понимаю. К чему ты клонишь?
— Я не клоню, я прямо говорю. Не правильно это просто так уезжать. Нельзя бросать здесь все. Склад ваш должен работать и дальше.
— Ну, не знаю. Может ты в чем-то и прав. Но ты-то должен понимать, что иметь свои склады на другом конце страны не слишком разумно. Торговля здесь не очень большая, а наценка на перевозку очень уж велика. Возможная прибыль не стоит таких усилий.
— Нет, Василий Иванович, тут я с вами не соглашусь. Прибыль здесь будет ну просто огромная. Порт в Дальнем построили чтобы вести торговлю с Америкой и Азией, и деньги здесь скоро опять будут крутиться громадные. Нельзя бросать здесь торговлю ни в коем случае. Нужно продолжать, обязательно продолжать. Все усилия будут оплачены с огромной прибылью, а ваше имя здесь, в Желторосии торговле будет только помогать.
Я снова внимательно на него посмотрел. Нет, он не пытался меня нагреть, присосавшись к денежному потоку. Он и вправду был в этом убежден. И он всей душой был за то, чтобы остаться здесь работать.
— Ладно, допустим… Тогда скажи, чего хочешь конкретно ты? Управляющим здесь встать?
— Да, хочу, — твердо ответил он и замолчал, ожидая моего ответа.
Глава 20
— То есть ты за то, чтобы я оставил здесь склад и поставил тебя на реализацию наших товаров? Так я тебя понимаю?
— Да, именно. Но не только это я хотел сказать. А что если нам здесь наладить какое-нибудь производство? Оружия вашего, например?
— Это какого же?
— А минометов!
Я нахмурил брови. Идея, честно, казалась мне не очень хорошей. Зачем здесь иметь подобное производство, кто потом его здесь будет покупать? Наши вояки? Нет, им удобнее чтобы завод стоял где-нибудь в западной части Империи, где транспортное плечо было коротким. К тому же помимо просто производства минометов, необходимо было подумать еще и производстве тротила. А его-то мы в этой части страны точно делать не собираемся, а озабочиваться его доставкой не было ни желания, ни экономической целесообразности. И потому я ответил:
— Нет, Егорыч, ничего подобного мы здесь делать не будем. Смысла это особо не имеет. У нас в Новгороде заводик литейный имеется, так что все там и будем делать. Тем более для минометов трубы нужно изготавливать качественные, а здесь их сделать не так-то просто. Оборудование покупать надо, специалистов тащить. Зачем этим заниматься, когда у нас и так уже все готово под столицей? Смысл?
— Ну, ладно. Не желаете минометы, так может гранаты? А что, дело это не сложное. Да оно и сейчас налажено, поставляй только тротил. Я бы с легкостью взялся за это дело.
И опять же — тротил. Не проблема его сюда доставить, проблема в объемах доставки. Да и опять же — зачем? Все это можно производить у нас под боком, до минимума сократив транспортные расходы. И все готовые изделия вояки могли бы получать у нас в одном месте, что было бы весьма удобно для всех. Что я и объяснил Мурзину. И он, хоть и расстроился моим доводам, но принял их, посчитав разумными.
— Вот что, Егорыч, — обнадежил я. — Вижу, что ты честно желаешь на меня работать. Поэтому есть у меня встречное предложение.
— Слушаю, — подобрался он.
— Ты, помнится, «Монополией» увлекся. Хотел по ней турниры проводить и еще что-то думал.
— Было такое, — кивнул он. — Нравится мне эта игра. Да что там, до войны здесь в нее частенько резались, вояки порою жалования проигрывали. А что, вы хотите снова возродить это дело?
— Не совсем. Вернее и это тоже. Вот смотри, — и я начал расписывать ему по пунктам то, что пришло мне в голову только-что: — Пацаненок этот купил на мои деньги лодку. Это раз. Сейчас он худо-бедно таскает рыбу в город, зарабатывает себе немного и мне приносит пару-тройку рублей в неделю. Я у него в совладельцах и как совладелец я поставил ему задачу развиваться. Это два. Петро у меня в рыбаки собрался податься и что-то тоже хочет прикупить. Но Петро не пацан и я думаю, что он способен на что-то более серьезное. Что ему одна лодка? Куплю ему корабль, пускай ищет на него капитана и промышляет. Значит и у него я буду в доле. Это три. Кстати, можно бы их объединить и доли их расписать. Так вот, если говорить честно, то мне эти их доли слишком уж мелки. Развитие будет долгое и совсем уж ничтожное. И вот что я по этому поводу думаю. Поставлю я тебя над ними управляющим от моего имени. От тебя же потребую следить за ними, чтобы не расслаблялись, работали с полной отдачей и не ссорились. Денег тебе дам на развитие рыболовной флотилии, идеи кое-какие подскажу по поводу обустройства кораблей. Так же хочу видеть здесь мануфактуру по переработке и консервированию рыбы. Это, значит, четыре. Как видишь, задач много и они для тебя новые. Теперь же что касается «Монополии». Почему бы не организовать ее печать здесь? Допустим на типографии местной газеты? И отсюда ее распространять на всю Желтороссию и Азию? Все дешевле будет чем из-под Питера тащить.
— И на Америку? — вспыхнул он.
— Нет, кроме Америки. Уж там-то организовать и печать, и распространение намного проще, да и дешевле. Так что пускай Америка остается Америке. Это, выходит сколько — уже пять?! Что ты на это скажешь? Согласен на такую работу?
— Согласен, — с готовностью ответил он. — Уж я-то справлюсь с этим, вы даже не сомневайтесь.
— Я и не сомневаюсь. Знаю на что ты способен, — улыбнулся я, вспоминая ту ушлость своего управляющего, из-за которой меня в свое время чуть не хватила кондаршка. Неожиданно выросшая в размерах территория
