сознательно: удовольствие от убийства оказывается достаточным само по себе. Сходным образом работает половое размножение. Шимпанзе, волки или другие животные вряд ли осознают, что спаривание приводит к появлению потомства. Почему же они спариваются? Потому что это приносит им удовольствие. Эволюция сделала секс приятным потому, что у тех, кому он нравился, обычно появлялось потомство.
Мысль о том, что люди эволюционно приспособлены получать удовольствие от убийства незнакомцев, неприятна и противоречит нашему привычному представлению о человечестве. Можно только надеяться, что в будущем это свойство человеческой природы будет играть в нашей жизни все меньшую роль. Ведь уже сегодня мы в значительной степени объединены международными социальными связями: враги, ничем друг с другом не связанные, встречаются редко. Впрочем, вспышки насилия, возникающие время от времени в ситуациях социального разъединения, напоминают, какое большое удовольствие человек может получать от убийства. Историк Джоанна Бурк писала о преступлениях Второй мировой войны, происходивших по обе стороны баррикад. Один японский солдат так вспоминал Нанкин: “Когда нам было скучно, мы развлекались, убивая китайцев. Хоронили их заживо, толкали в костер, забивали до смерти дубинками или убивали другими жестокими способами”29. В Европе 1940-х годов члены коллаборационистского движения усташей в Хорватии с энтузиазмом убивали евреев, сербов и цыган, “часто забивая их до смерти примитивными инструментами”30. Жертвами этих зверств стали около 40 тысяч цыган и 400 тысяч сербов в Хорватии и Боснии. Хорватский священник, преподобный Дионизие Юричев, объяснял: “В этой стране не должен жить никто, кроме хорватов. Мы отлично знаем, как разобраться с теми, кто выступает против перехода в [католичество]. Я лично расправлялся с целыми провинциями, убивая всех – и куриц, и людей. Я не испытывал раскаяния, убив маленького ребенка, если он стоял на пути усташей”31. Вряд ли найдется много войн, про которые нельзя рассказать подобные истории.
Часто поводом для войны или насилия становится месть32. В лабораторных экспериментах было показано, что удовольствие от мести ассоциировано с повышенной активностью нейронов в определенной части мозга – хвостатом ядре33. У крыс и обезьян хвостатое ядро участвует в ответе на ожидаемое вознаграждение, в том числе на кокаин и никотин. Среди людей те, у кого наблюдается повышенная активность хвостатого ядра, с большей готовностью наказывают других. Возможно, активация хвостатого ядра была одним из нейронных процессов, эволюционировавших для поощрения заинтересованности в убийстве.
Удовлетворение от убийства ненавистного врага – это лишь одна из многих причин убийств. В современных войнах его значение, скорее всего, относительно невелико. Еще одна причина, по которой обычный человек может стать убийцей, – это моральное давление. Во время Второй мировой войны, пишет Джоанна Бурк,
многих людей заставлял убивать не страх наказания, а давление группы. Тот, кто отказывался убивать, становился изгоем и стремительно терял уважение товарищей. Виновники геноцида ничем не отличались от тех, кто не участвовал в кровопролитиях. Отличалась только ситуация, в которой они оказались. Это неприятное объяснение, ведь оно подразумевает, что способность к страшному насилию скрыта в каждом из нас. Во всех нас есть потенциал “зла”34.
Безусловно, то же можно сказать и о простых военных действиях.
Помимо желания мести и морального давления, на практику простых войн оказывает влияние множество других уникальных свойств человека. Среди них существование высокотехнологичного оружия, язык, социальные нормы, психология покорности, подготовка воинов и способность разрабатывать совместные планы. Но сам факт наличия простых войн нельзя объяснить ни одним из этих факторов, ведь законы, по которым происходят такие войны у человека, очень сходны с механизмами межгрупповой агрессии у некоторых других животных. Простые войны у людей – так же, как и межгрупповые столкновения шимпанзе или волков, – основаны на проактивной агрессии; цель их состоит в обеспечении безопасности, а убийства приносят нападающим долгосрочные преимущества. Все остальные характеристики человеческих войн – это просто розочки на торте, но не обязательные их свойства. Что касается неотъемлемых свойств простых войн, то они мало чем отличаются от базовых характеристик межгрупповой агрессии у других животных, убивающих соседей, когда представится подходящий случай35.
Поэтому не стоит удивляться, что люди, не уважающие государственные законы, так охотно собираются в банды и пользуются локальным дисбалансом сил для совершения убийств и других преступлений. Поведение шимпанзе и охотников-собирателей не сильно отличается от поведения повстанцев, уличных группировок и преступных банд. Естественный отбор благоприятствует безопасным убийствам всегда, когда они не несут слишком больших рисков для нападающего, – а зачастую и тогда, когда они не приносят нападающему никакой очевидной выгоды. В мире, где царит анархия, удовольствие от убийства может само по себе быть достаточной наградой.
Хладнокровное планирование, свойственное коалиционной проактивной агрессии, может приводить не только к убийству отдельных индивидов, но и к преднамеренному уничтожению целых групп людей. На археологических раскопках Натарук в Северной Кении были обнаружены свидетельства войны, которая произошла 10 тысяч лет назад. Среди костей двадцати семи человек было двенадцать скелетов, сохранившихся почти полностью. Десять из них несли следы насильственной смерти. Руки четырех жертв, судя по всему, были связаны перед смертью. Сейчас уже трудно сказать, что именно там произошло, но история и этнография знает бесчисленное количество случаев, когда побежденных воинов и захваченных в плен мирных жителей убивали – что, судя по всему, и случилось в Натаруке.
Самый яркий пример коалиционной проактивной агрессии – это уничтожение миллионов евреев, румын, поляков, гомосексуалов и других людей в концентрационных лагерях во время Второй мировой войны. В процессе едва ли пострадал хоть один из работников лагерей, расстреливавших заключенных или загонявших их в газовые камеры36. Мы часто называем безжалостные акты насилия вроде холокоста “бесчеловечными”. Но с филогенетической точки зрения они, конечно, вовсе не бесчеловечны. Наоборот, они глубоко человечны. Ни одно другое млекопитающее не убивает представителей своего вида настолько планомерно и массово.
За долгую эволюционную историю простых военных действий естественный отбор довел до совершенства наше умение извлекать пользу из коалиционной проактивной агрессии. Но мы пока не знаем, повлияла ли на нашу эволюционную психологию гораздо более короткая история комплексных военных действий. Самое раннее убедительное свидетельство комплексной войны известно из Кермец-Дере в Северном Ираке, где рядом с городскими стенами было найдено множество скелетов, наконечников стрел и тяжелых дубинок; находки датированы примерно 10 тысячами лет. Начиная с этого момента свидетельства комплексных военных действий встречаются относительно часто37. Десяти тысяч лет, безусловно, должно быть достаточно для формирования биологической адаптации. Скотоводы употребляли молочные продукты в течение всего восьми тысяч лет и за это время успели сформировать генетические адаптации для более эффективного усвоения
