Около одиннадцати часов, покидая городской сад, чтобы вернуться на судно, доктор сказал Петеру, нарочно повысив голос:
- Решено! Мы выходим завтра днем и переночуем в «Каса Инглеза».
Повидимому, шпион узнал все, что ему было нужно, ибо минуту спустя исчез.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ «Каса Инглеза»
На следующий день, около часу, доктор и Петер Батори приготовились съехать на берег; для них спустили шлюпку.
Перед отъездом доктор приказал капитану Кестрику направить «Электро-2», прибытия которого ждали с минуты на минуту, к скалам Полифема, как иногда называют острова Фарильони. Если план доктора удастся и Саркани или хотя бы Зироне и Карпена будут пойманы, это быстроходное судно тотчас доставит их на остров Антекирту, где предатели окажутся в полной власти доктора.
Шлюпка отчалила. Через несколько минут она уже пристала к лестнице, ведущей на набережную Катании. Доктор Антекирт и Петер были одеты как альпинисты, собиравшиеся совершить восхождение на большую высоту, где температура могла упасть до 7-8 градусов мороза, тогда как здесь, у моря, стояла тридцатиградусная жара. На набережной их ждал проводник, взятый в местной секции клуба альпинистов, помещавшейся в доме № 17 на улице Линкольна. Для них приготовили лошадей, которых предполагали заменить в Николози мулами, - это спокойные и выносливые животные, самые надежные при путешествии в горах.
Путники быстро пересекли город, вытянувшийся узкой полосой вдоль берега моря. Доктор не заметил, чтобы за ними кто-нибудь следил. Свернув на Бельведерскую дорогу, они начали подниматься по предгорьям массива Этны, который сицилийцы называют Монджибелло; основание этого массива имеет не менее двадцати пяти миль в диаметре.
Дорога была неровная и извилистая, она то и дело круто поворачивала, огибая базальтовые скалы, образовавшиеся миллионы лет назад, нагромождения застывшей лавы и высохшие русла, по которым весной несутся бурные потоки. Склоны горы были покрыты ясенями, оливковыми, апельсиновыми и рожковыми деревьями, а между ними, цепляясь длинными побегами за ветви, росли виноградные лозы. Это был нижний из трех поясов, как бы первый этаж Этны, «горы-горнила», как называли ее финикийцы, а «геологи» тех далеких времен, когда еще не было геологии, считали ее «осью земли и столпом небес».
Часа через два путешественники остановились, чтобы дать отдохнуть лошадям. Доктор и Петер, взглянув вниз, увидели перед собой всю Катанию, город, не уступающий по красоте Палермо и насчитывающий не менее 85 тысяч жителей. Как на ладони, были видны его главные улицы, проложенные параллельно набережной, колокольни и купола многочисленных церквей, живописные монастыри, дома, построенные в несколько вычурном стиле XVII века, а вокруг города тянулась зеленая лента деревьев, чудесный пояс, обвивавший его стан. Дальше виднелся порт, для которого Этна создала естественную дамбу во время чудовищного извержения 1669 года, когда она выбросила более миллиарда кубометров лавы, под которой были погребены четырнадцать городов и деревень и погибло около 18 тысяч человек.
Теперь, в XIX веке, Этна стала спокойней, и, пожалуй, она имеет право на отдых. Действительно, с начала христианской эры насчитывается более тридцати извержений Этны, и если Сицилия, несмотря на это, все еще существует, значит у нее крепкий костяк. Впрочем, у вулкана нет одного постоянного кратера. Он меняет их по своему капризу. Поверхность горы прорывается там, где вырастает один из тех огнедышащих нарывов, через которые изливается лава, накопившаяся в ее недрах. Отсюда множество небольших вулканов, среди них выделяется Монте Росси - гора с двумя вершинами, высотой в 137 метров, образовавшаяся за какие-нибудь три месяца из шлака и пепла, выброшенных Этной во время извержения 1669 года. Другие - Фрументо, Симони, Сторнелло, Крисинко - теснятся вокруг главного конуса, словно колоколенки, обступившие купол собора. Кроме того, после извержений 1809, 1811, 1819, 1838, 1852, 1865, 1879 годов осталось множество кратеров, воронки которых на склонах центрального конуса напоминают ячейки гигантских сот.
Проехав деревушку Бельведер, проводник свернул в сторону и кратчайшим путем вывел туристов к Траместьери, откуда начинается дорога на Николози. Они попрежнему ехали среди садов и виноградников; это рее еще был первый пояс Этны, который тянется до самого местечка Николози, находящегося на высоте 2120 футов над уровнем моря. Около четырех часов дня показалось Николози. Итак, весь пятнадцатикилометровый путь от Катании путешественники проделали благополучно, не повстречав ни волка, ни дикого кабана. До «Каса Инглеза» оставалось еще двадцать километров.
- Сколько времени ваша светлость намерены пробыть в Николози? - спросил проводник.
- Как можно меньше. Нам надо быть на месте не позже девяти часов вечера, - ответил доктор.
- Сорок минут - это немного?
- Пожалуй....
За этот короткий промежуток времени путники успели закусить в одной из двух местных харчевен, хозяину которой удалось отчасти восстановить репутацию сицилийской кухни. И да послужит это к чести маленького селения Николози, в котором всего три тысячи жителей и великое множество нищих! Далеко не в каждом городке Италии, даже и в более значительном, чем Николози, могут так вкусно накормить, как накормили путешественников в этой скромной харчевне: им предложили кусок жареного козленка, фрукты - виноград, апельсины и гранаты, а также бутылку сан-плачидо, вина из винограда, растущего в окрестностях Катании.
Еще не было пяти часов, когда доктор, Петер и проводник - уже верхом на мулах - начали подыматься по второму поясу горного массива; теперь они вступили в полосу лесов. Однако деревьев там было не так уж много, ибо на склонах Этны, как, впрочем, и везде, дровосеки систематически уничтожают великолепные старинные леса, от которых скоро останутся одни воспоминания, да и то лишь в древних мифах. Все же местами, вдоль потоков застывшей лавы, на краю оврагов и пропастей, еще встречаются группы буков, дубов и смоковниц с темнозеленой, почти черной листвой, а еще выше - ели, сосны и березы. На этих склонах, где почва состоит из пепла, смешанного с перегноем, растут огромные папоротники, ясенец, мальва, а мох устилает землю зеленым ковром.
К восьми часам вечера доктор и Петер поднялись на высоту трех тысяч метров, где проходит граница вечных снегов. Здесь на склонах Этны столько снега, что им можно было бы снабдить всю Италию, не говоря уж о Сицилии.
Далее, за Валле дель Бове - огромной котловиной, имеющей форму амфитеатра, тянется полоса черной лавы, пепла и шлака. Путешественникам пришлось огибать скалы высотой до трех тысяч футов, вздымавшиеся по краям котловины; на этих скалах можно было явственно различить пласты трахитов и базальта, еще не подвергшихся разрушительному действию времени.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
