- Вряд ли.
- То есть как это - вряд ли? Мы всесторонне исследуем нож и...
- Я не про то, Борис Иванович. Вряд ли Опрятин отдаст вам его.
- Почему? - удивился Привалов. - Я же объясню ему, для чего нужен нож. - Он сделал несколько медленных глотков. - Вот что. Костюков пишет, что Опрятин в Москве. Садитесь-ка за телефон и обзвоните гостиницы. Начните с "Золотого колоса" и "Ярославской".
Это была титаническая работа - обзвонить огромный гостиничный городок. То "занято", то "у нас такие не значатся", а то, не слушая вопроса, говорят "мест нет" и кладут трубку.
Вдруг из седьмого корпуса "Золотого колоса" деловитый женский голос ответил:
- Опрятин? Минуточку... Инициалы?.. Да, есть. Опрятин и Бугров. Сто тринадцатый номер.
Посыпались гудки отбойного зуммера.
- Здорово! - Николай хохотнул. - Живет в седьмом корпусе, напротив нас, а мы и не знали.
Привалов закрыл "Эйнштейна", посмотрел на часы.
- Половина девятого. Рановато, пожалуй, звонить...
Он подошел к окну. На улице вихрилась белая метель. Было еще темно, в окнах гостиничного корпуса напротив горел свет.
- Впрочем, он не из лежебок. - И Привалов решительно набрал номер и попросил дежурную по этажу вызвать Опрятина.
Некоторое время он ждал. Услышав ответ, оживился:
- Николай Илларионович? Рад приветствовать вас в Москве... Привалов... Да, и более того: живу тоже в "Золотом колосе", по соседству... Откуда узнал? - Привалов запнулся на секунду. - От общих знакомых.
Он сказал, что хотел бы поговорить об одном важном деле, и Опрятин ответил, что будет рад встретиться, только попозже: он должен ехать по делам. Они договорились встретиться в двенадцать в вестибюле метро "ВДНХ".
- Прекрасно! - Привалов положил трубку. - В час у меня совещание в Главнефтеспецмонтаже - как раз успею. А пока приведу в порядок записи. Вы, Коля, поезжайте в управление, пробейтесь к Бубукину и проявите настойчивость. Сегодня проект приказа должен быть завизирован.
Николай горестно вздохнул. Он не любил ходить в управление. Тамошние нескончаемые коридоры угнетали его и вызывали в памяти строчки из Багрицкого:
Ой, чумацкие просторы
Горькая потеря!
Коридоры в коридоры,
В коридорах двери...
- И вот что еще, - сказал Привалов. - Закажите себе билет на среду.
- Себе? А вам?
- Мне придется на несколько дней задержаться. Съезжу в Подольск, на завод, - там полно наших заказов.
- Хорошо, Борис Иванович. Придется на городскую станцию... По телефону только за пять дней, а среда послезавтра...
К полудню метель немного утихла, но все же мело еще порядочно. Пока Привалов, придерживая на голове папаху, шел по дорожке меж сугробов к проспекту Мира, его основательно залепило снегом.
Перейдя проспект, он вошел в вестибюль метро. Его обдало теплым электрическим ветром. Очки запотели. Борис Иванович снял их и протер. Восстановив остроту зрения, он огляделся и почти сразу увидел Опрятина, только что сошедшего, с эскалатора.
Опрятин был в элегантном пальто с меховым воротником и пыжиковой шапке. Он устремился к Привалову и поздоровался с ним, как показалось Борису Ивановичу, с преувеличенной радостью.
- Как приятно встретить в московской сутолоке земляка! - Он энергично потряс руку Привалова. - Очень, очень рад, Борис Иванович!
"Что это с ним? - удивленно подумал Привалов. - Всегда такой сдержанный... Впрочем, земляка и впрямь приятно встретить".
Они отошли в сторонку. Обменялись обычными при таких встречах фразами. Потом Опрятин спросил, как бы между прочим:
- Что говорят в академии о записках Матвеева?
- Пока изучают их. Кстати: высказывается предположение, что до наших дней дошли не только записки.
- Что же еще? - Опрятин насторожился.
- Матвеевский нож.
- Вы верите в индийские сказки?
Привалову не понравилось это. К чему увертки? Он решил идти напрямик.
- Николай Илларионович, мы знаем, что матвеевский нож был у вашего сотрудника Бенедиктова. Потом вы искали его в море, на месте падения женщины с "Узбекистана". Если вы нашли нож, то в академии с интересом послушали бы ваше сообщение. Вы же серьезный ученый и понимаете значение для науки...
- Это и есть дело, по которому вы хотели со мной говорить? - прервал его Опрятин. Теперь от него веяло холодом, радостного оживления как не бывало.
- Да, по этому делу.
- Вас неверно информировали, - ледяным тоном сказал Опрятин. - Я не имею ни малейшего представления о ноже.
- Позвольте, но вы искали...
- Мои "розыски", как вы говорите, в море связаны только с проблемой уровня Каспия. Больше ни с чем. Что касается Бенедиктова, то он ведет у нас в институте определенную работу, а чем занимается в неслужебное время, не знаю.
Это была отповедь. Вежливая, но решительная. Привалову стало неловко: действительно, какие основания были у него для подобного разговора? Письмо Костюкова? Болтовня какой-то вздорной "дяди Вовиной супруги"?..
- Извините, - сказал он. - Видимо, меня неправильно информировали.
- Да, неправильно. - Опрятин вдруг заторопился, взглянул на часы. Должен вас покинуть, Борис Иванович. Дела! - Он улыбнулся одними губами, пожал Привалову руку и быстро пошел к выходу.
Привалов озадаченно посмотрел ему вслед.
Если бы он знал, что в эту самую минуту Опрятин, идя по дорожке, протоптанной в снегу, и заложив руку за пазуху, нащупывает в кармане рукоятку матвеевского ножа!
Проведя несколько томительных часов в управлении, Николай поехал на Курский вокзал.
У касс предварительной продажи было много народу. Николай стряхнул снег со шляпы и подошел к хвосту очереди.
- Кто последний?
Приземистый гражданин в коричневом кожаном пальто оторвался от газеты и неодобрительно глянул на Николая:
- Я крайний. Только не лично. Лично за мной занимала гражданка... - Он осмотрелся. - Вон она, в черной шубе. Будете за ней.
Николай мельком взглянул на гражданку в черной шубке и белой шапочке. Она стояла спиной к нему у киоска "Союзпечати".
Кожаное пальто, простуженно потягивая носом, углубилось в международное обозрение. Николай, пользуясь преимуществом роста, от нечего делать стал просматривать через плечо гражданина газетные заголовки. Его заинтересовала заметка о выставке "Трофейная техника шпионажа и диверсий", открытой недавно после ремонта. В заметке описывались новые экспонаты. Остатки самолета-разведчика одной заморской державы, сбитого нашими летчиками... Бесшумные пистолеты... Портативные рации... Отравленная булавка... Оборудование итальянского диверсанта из пресловутой Десятой флотилии, который погиб в 1942 году в одном из Каспийских портов, - его тело было случайно найдено в прошлом году в подземелье. Диверсант, очевидно, принадлежал к ордену иезуитов, так как носил на шее толстую пластинку с выгравированными начальными буквами...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
