Читаем без скачивания Спартанцы Гитлера - Олег Пленков

Гиммлер собирался детально планировать многоженство: когда 28 октября 1939 г. был создан «Лебенсборн», он, чтобы подчеркнуть предпочтительное положение первой жены, придумал термин «домина». Гиммлер считал, что вторую жену как высшую награду может получить герой войны, кавалер Золотого или Рыцарского креста. Позднее он решил награждать также кавалеров Железного креста 1-й степени и обладателей золотой или серебряной пряжки за рукопашный бой. Гитлер говорил, что если немец, как истинный солдат, готов умереть за Родину, то он должен иметь право любить без всяких условий — борьба и любовь, на его взгляд, связаны друг с другом и неразделимы, а мещанин пусть довольствуется тем, что осталось от воина{818}. Гиммлер полагал, что систематическое спаривание высокоценных в расовом отношении людей станет основой для нового подъема германской расы; правда, посвятить народ в эти планы он собирался только после окончания войны. Предметом особых забот Гиммлера было воспроизводство потомства СС. Приказ от декабря 1931 г. о порядке помолвки и женитьбы для членов СС устанавливал гораздо более строгие ограничения на выбор супруги, чем Нюрнбергские законы 1935 г. Эсэсовцы получали разрешение на женитьбу только с 25 лет, а по государственным немецким законам — по достижению совершеннолетия. Эсэсовские установления предусматривали гораздо более длительный срок для помолвки, чем это было принято в Германии. Длительный срок помолвки способствовал рождению добрачных детей (Brautkinder), которых государство уже до войны отличало от внебрачных детей{819}. В 1936 г., для подготовки молодых женщин к браку, в рамках СС были созданы специальные курсы; одно из самых известных отделений этих курсов находились в пригороде Берлина Ванзее, недалеко от виллы Геббельса. Там готовили жен для находящихся на фронте эсэсовцев. Эта школа была в начале мая 1945 г. занята советскими войсками, а женщины отправлены в советские лагеря, откуда они не вернулись{820}.

Явный антиклерикализм нацистов имел и положительную сторону — он привел к ликвидации статуса незаконнорожденного. Однажды Гиммлер заявил своему врачу Керстену: «Нынешняя форма брака — это сатанинское дело рук католической церкви, а все современные законы о браке — аморальны»{821}. В этой связи следует указать, что проблема внебрачных детей стала чрезвычайно актуальной с началом войны. 28 октября 1939 г. Гиммлер выпустил приказ по СС, в котором говорилось, что в войну действует отрицательный отбор, и лучшие представители расы погибают. Поэтому, говорилось в приказе, следует допустить рождение внебрачных детей и несколько выйти за рамки буржуазного права и обычая в половых отношениях расово-полноценных немцев и немок{822}. В народе этот приказ именовали не иначе как «приказ о зачатии» (Zeugungshefehl). Зачатие от солдата, который может погибнуть на войне, представлялось Гиммлером событием, имевшим почти религиозное значение; это вызвало у немцев беспокойство: солдаты вермахта интерпретировали приказ как предоставление эсэсовцам полной свободы в нарушении супружеской верности. Приказ Гиммлера моментально связали с «Лебенсборн», в интернатах которого неверные жены могли избавляться от нежелательных детей. Опровержения Гиммлера, разумеется, только укрепили подозрения немецкой публики. Намерения Гиммлера натолкнулись на противодействие со стороны НСФ и Б ДМ: как Шольц-Клинк, так и Рюдигер настаивали на сохранении принципа семьи и семейного воспитания детей{823}. Это удивительно, так как отношение Гитлера к внебрачному рождению детей было известно; в 1928 г. он писал: «К сожалению, у нас в стране женщин на 2 миллиона больше, чем мужчин, поэтому следует стремиться к тому, чтобы каждая женщина вышла замуж, а те, кому этого не удалось, перед тем как состариться и увянуть, обязательно должны родить хотя бы одного ребенка. Природа ждет, чтобы каждая женщина родила — некоторые женщины даже заболевают из-за невозможности родить. Да, в тысячу раз лучше, чтобы немецкая женщина родила, чем чтобы она ушла из этого мира озлобленной, несчастной и одинокой»{824}. По свидетельству Кальтенбруннера на Нюрнбергском суде, в 1943 г. эсэсовские демографы планировали обязать всех немецких женщин до 35 лет родить от безупречных в расовом отношении мужчин 4 детей, для осуществления этого «мероприятия» всех женатых мужчин собирались объявить свободными{825}. Правда, свидетельств, что подобные планы находили поддержку у Гитлера, нет.

В итоге следует констатировать, что женщины поддерживали Гитлера по той причине, что, реакционные на первый взгляд мероприятия в женской политике на практике обернулись улучшением их жизни в семье и на работе{826}. Как бы там ни было, но приведенные материалы свидетельствуют о том, что женская мобилизация в Третьем Рейхе действительно носила большие масштабы и была важнейшей частью позитивного аспекта создания и культивирования национальной общности, а вместе с ней и первого в европейской истории прецедента «welfare state». Возможно, такова была благодарность Гитлера за поддержку немецкими женщинами НСДАП. Во многом обусловленные эротическими импульсами, выступления Гитлера имели особенно притягательную силу для женщин, энтузиазм которых по отношению к фюреру на первом этапе развития нацистского движения имел для нацизма решающее значение{827}. На эротический характер не только речей, но и жестов Гитлера, указывал и Герман Раушнинг в мемуарах «Беседы с Гитлером»{828}. Гитлер сам говорил, что в его политической карьере женщины играли значительную роль: по всей видимости, это соответствует истине.

Некоторые немецкие публицисты считали даже, что Сталин, помня, что Гитлера к власти отчасти привели женщины, отдал негласный приказ о том, чтобы насилие солдат над немецкими женщинами не считалось нарушением воинской дисциплины… На самом деле, дисциплинированные солдаты Советской армии в оккупированной Германии участвовали в насилиях в необыкновенно широких масштабах — это-де была месть Сталина немкам за их любовь и поддержку Гитлера{829}. Трудно ответить на вопрос, почему среди наших солдат оказалось столько бандитов, которые скопом насиловали женщин, девушек и девочек, а потом их, безоружных, убивали. Попытки отдельных советских офицеров прекратить разгул насилия — наказывались. В частности, Льву Копелеву, офицеру-переводчику, за такое заступничество («буржуазный гуманизм») дали лагерный срок{830}. Вполне возможно, что Сталин намеренно использовал естественное чувство мести советских людей в качестве компенсации собственных промахов и ошибок. Более адекватной реакцией было бы сдерживание импульсивного и вполне объяснимого чувства мести, а не его поощрение, но ожидать такой линии поведения от тирана, каковым был Сталин, не приходилось.

ГЛАВА V.

СУЩЕСТВО ПРОТИВОРЕЧИЙ СРЕДНЕСОСЛОВНОЙ ПОЛИТИКИ НАЦИСТОВ

«Feigheit, dein Name ist Bürgertum».

Еще в 1932 г. крупный немецкий социолог Теодор Гейгер констатировал среднесословное происхождение нацизма; представители марксистского направления и франкфуртской школы социологии подтвердили гипотезу о среднесословном происхождении национал-социализма; впоследствии она была закреплена Сэмюэлем Липсетом. Единогласие авторитетных исследователей не может, однако, скрыть того факта, что для Гитлера буржуазия была декадентским сословием, уже выполнившим свою историческую задачу. «Буржуазные партии, — писал он, — давно уже представляют собой не что иное, как выражение интересов определенных профессиональных групп, и их самая возвышенная цель — это максимально последовательное представление эгоистических интересов»{832}. Незадолго до смерти Гитлер предрекал конец буржуазного мира и гибель либерализма. Встает вопрос, а почему Гитлер связался с находящимся в состоянии упадка классом, почему он по приходу к власти его не «тронул», как «тронули» буржуазию большевики? Ответ на этот вопрос лежит на поверхности: потому что он нуждался в военных и в промышленности для организации обширной экспансии. Кроме того, Гитлер считал буржуазию неопасной как раз по причине ее слабости. Представляется особенно важным подчеркнуть, что Гитлер не был ни агентом буржуазии, ни ее инструментом, а презрение к буржуа довело его даже до того, что в речи 14 сентября 1936 г. он признал наличие скрытых добродетелей даже в коммунистическом движении: «В свое время по приходу к власти мы не стремились очистить Германию от большевизма полностью, мы не стали радикально отделываться от большевизма, поскольку мы и не намеревались консервировать или освежать буржуазный мир ценностей. Если коммунизм на самом деле мог бы послужить удалению отдельных гнилых элементов из элиты общества (из верхних десяти тысяч) или из среды столь же бесполезных мещан, тогда мы были бы готовы терпеть его еще некоторое время»{833}. Надо отметить, что Гитлер вообще не терпел элиты старого государства: так, раздраженный засильем аристократии и ролью королевского двора в фашистской Италии, Гитлер однажды сказал, что Муссолини поспешил с приходом к власти — следовало бы подождать год-другой с тем, чтобы красная метла вымела всю эту аристократическую нечисть. «Высшее общество» Германии он называл «ошибкой в эволюции». Зато он неизменно положительно высказывался о рабочем классе, хвалил своих товарищей-фронтовиков, которые на войне выказывали самые лучшие человеческие качества{834}.