– Лорд Боуден, прошу вас не оскорблять леди Клэкстон и мисс Ситон. Я вам этого не позволю. Кроме того, у вас склонность видеть заговор там, где его нет. Еще раз повторяю, что мои отношения с мисс Ситон никак не отражаются на расследовании.
Боуден? Неужели Кеннет как-то связан с братом отца? И почему дядюшка после стольких лет отчужденности вдруг решил заняться каким-то расследованием? Он, наверное, просто выжил из ума.
Кеннет – орудие в руках этого полусумасшедшего. Неужели такое возможно? Потрясенная до глубины души, Ребекка прижалась разгоряченной щекой к холодной стене.
– Ну и каковы же ваши успехи в расследовании дела, если у вас в голове одни только ухаживания?
– Результат пока не оправдал вашего ожидания. Я пришлю вам доклад, но уже сейчас могу сказать, что все, с кем я говорил, не видят никакого преступления в этом загадочном деле. Возможно, мне удастся выяснить больше, когда мы все переедем в Озерный край, но пока я ничего не могу вам обещать.
– Доказательства должны быть, Кимболл! – вскричал Боуден. – И вы обязаны найти их.
Послышались легкие шаги, явно не принадлежащие Кеннету. Дверь распахнулась и с шумом закрылась. Ребекка закрыла глаза, пытаясь понять, какое расследование Кеннет мог проводить в их доме. Совершенно немыслимо предполагать, что ее отец – преступник. Он известный художник, богатый человек, а не какой-нибудь вор или разбойник. Неудивительно, что Кеннет не нашел следов его преступной деятельности.
Но это не умаляет вины Кеннета. Он втерся к ним в доверие обманным путем. Теперь понятно, почему он не захотел назвать друга, который якобы подсказал ему, что отцу нужен секретарь. А отец был настолько доверчив, что не удосужился выяснить личность человека, явившегося с улицы, доверил ему все свои дела и отдал в руки незнакомца бразды правления домашним хозяйством.
Ребекка внезапно вспомнила свое первое впечатление о Кеннете. Грубый, невоспитанный – настоящий пират. Неудивительно, что он не похож на секретаря. Он просто шпион. Сколько раз он задавал ей наводящие вопросы, и она всегда на них отвечала. При одной мысли, что он использовал ее, собирая сведения против отца, Ребекке стало дурно.
Схватившись рукой за сердце, чтобы унять невыносимую боль, Ребекка прижалась к стене.
Отчаянную боль сменила неистовая ярость, и Ребекка вышла из своего укрытия. Кеннет стоял у камина, глядя на догорающие угли. Ее корсар. Такой сильный и желанный. А она-то считала его героем.
Она просто глупее всех простушек, вместе взятых!
– Я тебя презираю! – закричала Ребекка. Кеннет вздрогнул и посмотрел на нее. Лицо его побелело.
– Ты слышала наш разговор?
– Да. Слышала. Если бы я была мужчиной, то убила бы тебя. Я сожгу твой портрет и расскажу отцу, что его любимый секретарь шпионил за ним… и за мной тоже.
– Ребекка…
Протянув руки, Кеннет шагнул ей навстречу.
Ребекка вдруг четко осознала, что, если он сейчас дотронется до нее, она растает в его объятиях и поверит любой самой невероятной лжи, которую он придумает в свое оправдание.
– Не трогай меня! – закричала она. – Я не желаю тебя больше видеть!
Она повернулась и бросилась вон из комнаты, опасаясь, что он догонит ее и заключит в объятия. Кеннет что-то кричал ей вслед, но она не слушала его. Ей хотелось поскорее убежать из этого дома.
Не желая привлекать к себе внимание гостей, Ребекка замедлила шаг и сделала равнодушное лицо. Она с трудом пробиралась сквозь нарядную, душистую толпу гостей, которые шли ей навстречу, направляясь ужинать; друзья окликали ее, но она делала вид, что не слышит. В конце концов они друзья Кеннета, и ей нет до них никакого дела. Это ему захотелось восстановить ее репутацию в глазах высшего общества. Спрашивается – зачем? Чтобы иметь достойную жену? Да пропади они все пропадом! У нее нет ни малейшего желания появляться в этом обществе.
Оказавшись в вестибюле, Ребекка вспомнила, что карета прибудет за ними только в полночь, а у нее нет при себе денег для наемного экипажа. Придется идти пешком. Их дом не так далеко отсюда, а Мейфер – район безопасный.
Ребекка вспомнила, что оставила в зале свою шаль, но, оглянувшись, увидела Кеннета, пробирающегося к ней сквозь толпу. Ее охватила тревога, и, моментально забыв про шаль, она поспешила к выходу. Швейцар распахнул перед ней дверь.
– Этот человек преследует меня, – сказала она швейцару, указав на Кеннета, – Постарайтесь задержать его.
– Слушаю, мисс, – с поклоном ответил швейцар.
Хотя швейцар был здоровенным детиной, Ребекка сомневалась, что ему удастся надолго задержать Кеннета, но тем не менее несколько минут она выиграет.
Подхватив юбку, Ребекка сбежала по лестнице. Справа стояла вереница экипажей, а рядом с ними коротающие время за болтовней кучера, поэтому Ребекка свернула влево и побежала по улице, не обращая внимания на любопытные взгляды редких прохожих.
Поворот, короткая улица, снова поворот, еще улица. Ребекка бежала без оглядки, сворачивая каждый раз, как начиналась новая улица. Наконец она устала и остановилась. Схватившись рукой за чугунную ограду, она стояла, переводя дыхание. Студеный ночной воздух холодил ей открытую шею и плечи.
Напрасно она убежала от Кеннета. Не надо было избегать разговора с ним, а наоборот, все выяснить. Хотя что толку: у него потрясающая способность убеждать ее в том, что белое – это черное, и наоборот. Может, ей стоило спокойно вернуться в бальный зал и попросить кого-нибудь из друзей отвезти ее домой в собственной карете? Но кого она могла попросить о такой любезности? Все они друзья Кеннета, а у нее самой совершенно нет друзей.
Тут Ребекка вспомнила о Майкле и Катарине и пожалела, что вместе с Кеннетом она потеряла и их.
«Нет, никто мне не нужен, – подумала она со злостью. – Лучше быть совсем одной».
Но как быть с воспоминаниями? Как она сможет работать в мастерской и не думать о Кеннете? Вот он лениво развалился на ее диване и позирует для портрета. Вот он готовит чай, и они весело беседуют. Всего несколько часов назад они любили друг друга перед камином и для него она была самой желанной женщиной на свете.
Господи, как же раньше ей не приходило в голову, что он просто воспользовался ею? Почему не взять то, что плохо лежит? Боуден совершенно прав: он обыкновенный охотник за приданым. Усыпив ее бдительность, заставил поверить, что ее деньги его совершенно не интересуют. Она никогда не избавится от своей проклятой наивности!
Самые разные предположения роились в голове Ребекки, и бедное ее сердце разрывалось. Надо спешить домой, иначе она сойдет с ума. Но где она, черт возьми? Ночью все кажется другим, да к тому же, убегая из дома Стратморов, она даже не пыталась запомнить дорогу. Улицы становились все уже и мрачнее. Она, должно быть, побежала по направлению к окраине и сейчас заблудилась.
