– Мне иногда казалось, что именно она явилась причиной одиночества лорда Фрейзера. Мистер Тернер, сэр Томас Лоуренс да и многие другие художники часто говорили, что они никогда не женится, пока не найдут такую же красавицу, как Элен. Я могу назвать еще с дюжину мужчин, которые были влюблены в нее, но не могу себе представить, чтобы кто-нибудь из них оказался способен на убийство.
Кеннет пожал плечами.
– Мне как армейскому офицеру часто приходилось судить своих солдат, и я знаю, что многие преступления совершаются или из-за любви, или в корыстных целях. В случае с вашей матерью я склонен видеть, скорее, любовь, так как единственным человеком, который желал бы ей смерти в корыстных целях, являетесь вы, как наследница ее состояния.
– Неужели вы думаете, что я могла убить свою мать! – закричала Ребекка, потрясенная до глубины души.
– Разумеется, нет, – сухо ответил Кеннет. – Теперь вам понятно, почему я говорю о любви, а не о корысти? Хотя не исключена возможность, что в основе преступления лежат обе эти причины: например, какая-нибудь из любовниц вашего отца захотела устранить соперницу, чтобы полностью завладеть сэром Энтони. Вы не помните, с кем у него была тогда связь?
Ребекка покачала головой.
– Я никогда не интересовалась такими вещами. Хотя, как мне кажется, его любовницами всегда были его же натурщицы. Я также сильно подозреваю, что скорее они соблазняли его, чем наоборот.
– Он увлекался их красотой, а они влюблялись в него за то, что он видит их неземными красавицами, – задумчиво заметил Кеннет. – Между художником и натурой существует интересная взаимосвязь, вам так не кажется?
При других обстоятельствах Ребекка с удовольствием пустилась бы в рассуждения на эту тему, но сейчас она только сухо заметила:
– Не знаю, какую философскую подоплеку вы сюда вкладываете, но если вам так хочется узнать, что за любовница была в то время у отца, вам лучше полистать его дневник и посмотреть, какие клиентки заказывали ему тогда свои портреты.
– Тот дневник остался в Рэйвенсбеке. Ваш отец в спешке забыл о нем. – Кеннет задумался. – А не знает ли Лавиния, с кем у него была связь тогда?
– Можете спросить ее. Лично у меня не возникает такого желания. – Ребекка какое-то мгновение поколебалась, затем добавила: – Несмотря на репутацию распутной женщины, Лавиния в то время не спала с моим отцом. Как-то раз она сказала мне, что считает ниже своего достоинства спать с женатыми мужчинами.
– Интересная женщина эта Лавиния.
– Но она не убийца, – поспешила сказать Ребекка, заметив странное выражение на лице Кеннета. – У вас навязчивая идея подозревать всех в убийстве. Почему бы вам не оставить мою мать в покое?
– Ей сейчас покойно, – как можно мягче сказал Кеннет, – но вот ее убийца гуляет на свободе. Неужели вы с этим смиритесь?
Ребекка тяжело вздохнула.
– Конечно же, я хочу, чтобы справедливость восторжествовала, если она на самом деле была убита, во что я слабо верю.
– Именно во имя справедливости я и принял предложение Боудена. Не отрицаю, что я таким путем хотел спасти себя от банкротства, но мне казалось, будет справедливым, если убийцу найдут и заставят понести заслуженное наказание.
– Кажется, вы не слишком преуспели в этом деле, – заметила Ребекка, пряча глаза от Кеннета.
– Совершенно верно. Хотя, по правде сказать, до сегодняшнего вечера я и сам не верил в то, что это убийство. – Кеннет поднялся и подбросил в камин угля. – Меня заинтересовало ваше упоминание об одном случае, заставившем вас с отцом поверить в самоубийство леди Ситон. Что это за случай?
Ребекка тяжело вздохнула.
– В конце зимы, незадолго до своей смерти, мама впала в состояние комы. Мы вызвали врача, и он сказал, что она приняла значительную дозу опия. Когда она пришла в себя, то не могла вспомнить, что с ней случилось, и ссылалась на то, что неправильно сделала настойку из опия. Она всячески старалась убедить нас в случайности этого недоразумения, но мы с отцом не поверили.
Ребекка вспомнила, как они с отцом договорились никому не рассказывать об этом случае. Они вообще старались поменьше говорить при посторонних о здоровье матери.
– Интересно, – задумчиво произнес Кеннет. – Как и в случае с падением с обрыва, передозировка снотворного может быть случайностью, но может быть и попыткой убийства или самоубийства.
Все внутри Ребекки сжалось от такого предположения.
– Но если кто-то пытался убить ее с помощью опия, то этот человек должен жить в нашем доме, – сказала она.
– В вашем доме бывают самые разные люди, – сказал Кеннет. – Для человека, хорошо осведомленного, где в вашем доме хранятся лекарства, сделать подмену – сущий пустяк. Как мне известно, многие из друзей вашего отца ежегодно ездят в Озерный край. Убийца, которому не удалось осуществить свою попытку зимой, мог возобновить старания летом.
– Возможно… возможно, вы правы, – с явной неохотой признала Ребекка. Она подошла к окну и посмотрела на темную улицу.
Потеря матери была для нее огромным горем. Мама была тем самым стержнем, который удерживал семью вместе. Без Элен Ребекка и ее отец уже не были единой семьей, а были двумя независимыми людьми, живущими под одной крышей. Общее горе не объединило, а наоборот, разъединило их.
Внезапно ей в голову пришла страшная мысль: а что, если отец в порыве гнева…
Нет! Как она может так думать об отце! Он не способен на убийство. Она видела, как он переживает смерть Элен, как винит себя за то, что не смог предотвратить ее гибель. У нее у самой осталось то же чувство вины.
К дому подъехала карета. Вернулся отец.
– Надо спуститься вниз и рассказать все сэру Энтони, – предложил Кеннет.
Ребекка мрачно посмотрела на него. Отец очень расстроится, узнав, что человек, которого он полюбил, предал его, но еще более расстроится и даже разозлится, если ему выскажут предположение об убийстве его жены. Зачем омрачать ему радость сегодняшнего дня – его предполагаемое избрание в президенты Королевской академии искусств?
Словно прочитав мысли Ребекки, Кеннет заметил:
– Если вы боитесь, что это может расстроить его, не лучше ли просто сказать ему, что мое финансовое положение улучшилось и мне пора возвращаться в имение?
Ну вот, теперь он навсегда уходит из ее жизни. Она ведь хотела именно этого. Но хотела ли?
– Это самое разумное решение, – прошептала Ребекка пересохшими губами.
– А как быть с предположением об убийстве вашей матери? – спросил Кеннет.
Ребекка снова потерла виски, чувствуя, что головная боль усиливается.
– Я сама займусь этим. Возможно, найму частного сыщика для расследования этого дела.
