принял никаких мер предосторожности? Например, не обратился в полицию с просьбой взять его под защиту? Прогулка на каноэ с одним-единственным спутником, да еще не самым благожелательным, — это значит просто напрашиваться на неприятности.
— Не могу сказать, что ход ваших рассуждений вызывает у меня полное согласие, — сказал мистер Кверк. — Встречается такая порода людей, которые, узнав, что на них идет охота, почитают делом чести попытаться улизнуть от преследователей, полагаясь исключительно на собственную находчивость — такой соревновательный инстинкт, как мне думается. А лодка, знаете ли, не такой уж плохой способ обогнать преследователей, если только они не готовы стрелять. Они не могут преследовать вас иначе как тоже на лодке, а тем самым они обнаружат себя. Они не могут идти за вами по берегу, поскольку вы просто уйдете от них другим берегом. Нет, лично мне куда сложнее понять, каким образом Дерек Бертел узнал, что стал вожделенной жертвой. Если это бабкино завещание было составлено только в прошлую среду, скорее всего, она сама была не в курсе своих завещательных намерений. И тем не менее убийство, похоже, произошло, прежде чем она приняла решение.
— Знаете, Бридон, а ведь это верно, — сказал Лейланд. — Поставьте себя на место Ферриса. Даже если предположить, что он опытный преступник, — будет ли он рисковать, совершая убийство, которое в конечном счете может оказаться совершенно бесполезным?
— Вопрос стоял так: сейчас или никогда, — возразил Бридон. — Здоровье миссис Кулмен оставляло желать лучшего. Если бы ей стало хуже, Феррис не смог бы уехать. А если бы она умерла, даже сотня убийств не набила бы ему карманы.
— Это значит, — проговорил Лейланд, — что Феррис знал и то, что наследник Дерек, и то, что сам он идет вторым. Мог он быть в этом уверен? Мог он быть уверен в том, что следующий в очереди не Найджел Бертел?
— Теперь вы его, кажется, оправдываете, — усмехнулся Бридон. — А мне, несмотря на выкладки мистера Кверка, версия о том, что во всем этом замешан Найджел, по-прежнему представляется вероятной.
— Да почему же? — вскинулся американец. — Разве не Найджел согласился представиться Дереком Бертелом в «Миллингтонском мосту», в результате чего тот выиграл очко у своих преследователей?
— Верно, — сухо ответил Бридон. — Но что мешало Найджелу в то же время дать знать Феррису, что все это только блеф? Разве нельзя предположить, что в том-то и состоял план Ферриса и Найджела Бертела? Разве нельзя предположить, что Найджел, делая вид, будто охраняет кузена, в действительности загнал его в ловушку? Что они с Феррисом договорились поделить добычу? Свои пятьдесят тысяч Найджел получал в любом случае, а деньги тетушки Альмы доставались либо ему, либо Феррису.
— Однако ваш Найджел все еще гуляет неизвестно где, — заметил Кверк. — Мне думается, тот факт, что миссис Кулмен умерла в субботу, а Найджел Бертел исчез в четверг, имеет самое непосредственное отношение к делу. Вам не кажется, что тут дело нечисто? Что Феррис решил не рисковать и, прежде чем завещание миссис Кулмен вступило в силу, убрал с дороги обоих братьев?
— Очень мило, — поморщилась Анджела. — Но как бы то ни было, я страшно проголодалась.
Глава 16
Бридон раскладывает пасьянс
После обеда Лейланд заторопился на поезд в три пятнадцать. Ему, как он заявил, нужно было поговорить с адвокатами, а на обратном пути, возможно, заглянуть в Уоллингфорд. Кверк вдруг попросился поехать вместе с инспектором в Оксфорд: а вдруг удастся выйти на след человека в плоскодонке, прежде чем тот спустился на воду? Продавцы, к примеру, могут помнить, как он покупал продовольствие. Лейланд согласился, что такие справки лучше наводить частным лицам; он не горел желанием поднимать ложную, а тем более истинную тревогу, раскрывая ход следствия и выкладывая всем и каждому подозрения полиции. Бридон также высказался за, у него было поручение мистеру Кверку в Оксфорде. В вопросе о сути этого поручения Анджела была настырно любопытна, ее муж упорно нем.
Когда супруги остались вдвоем, Майлз настоял на том, чтобы взять выходной. Он заявил, что даже имени Бертелов слышать больше не может, что ему уже давно до лампочки и нынешняя, и грядущая участь обоих братцев, так что лучше всего выбросить из головы все заботы и оставшуюся часть дня предаться ничегонеделанию на Уиндраше. У Анджелы был редкий для представительниц ее пола дар подлаживаться к мужским настроениям, не впадая в экзальтацию; и они провели прекрасный день, тем более удачный, что в течение его не произошло ничего достойного упоминания.
Темза изгоняет тревоги, успокаивая нервы, ее же приток Уиндраш — еще более действенное лекарство. Если вы двинетесь против бурного течения, вам придется преодолевать неожиданные повороты и стремнины на отмелях; опасно нависающие деревья потребуют от вас полной концентрации. Темза станет вам хорошо знакомым, зрелым, верным спутником, день на Уиндраше напомнит вам, каково отдыхать в компании с непоседливым, любознательным ребенком. Источником отдохновения для вас станет постоянное переключение внимания. Майлза и Анджелу обжигала крапива, царапали ветки ежевики, изводил чертополох под ногами, стегали ивовые ветви, заливали непонятно откуда взявшиеся волны, изматывала необходимость все грести и грести, рулить и рулить, тащить лодку волоком, и за день на их долю выпало столько мнимых сражений и историй в миниатюре, что, когда они вернулись к «Пескарю», тайна Бертелов казалась им далеким воспоминанием.
Кверк встретил их в начале седьмого — прохладно, вежливо, с неиссякаемой словоохотливостью. Его успех в торговых заведениях можно было назвать лишь частичным. В крупном универмаге, подкрепив память «книгами», отчетливо вспомнили незнакомца, который сделал много покупок, наводящих на мысль о прогулке по реке. Дата совпадала, но, к сожалению, облик «мистера Уоллеса» стерся в коллективной памяти так же, как и все сведения о том, что он делал раньше. Однако в ответ на поднятые брови мистер Кверк с радостью заверил мистера Бридона в том, что его поручение выполнено. Анджела недолго пребывала в неведении. Едва они отужинали, как из ниоткуда возникли четыре колоды карт, и муж уселся за свой нескончаемый и нестерпимо терпеливый пасьянс.
— Майлз, — с упреком сказала она, — ты ведь не разрешаешь себе заниматься этой ерундой во время работы. Я делаю вывод, что ты окончательно сдался?
— Нет, ты делаешь вывод, что я хочу разгладить мозговые складки. Слишком большое скопление фактов всегда приводит к сумятице и перегреву башки. Чтобы посмотреть на дело отстраненным взглядом, мне надо от него отключиться, тогда, может, я смогу увидеть его под другим углом. Вспомни Моттрама, вспомни «Отчаянные проделки»[51] и, пожалуйста, не сдвинь карты, коли уж облокачиваешься
