мне поднесли чашку горячего, ароматного чая, потом помогли умыться и расчесать волосы, затем последовал лёгкий завтрак из воздушного белкового омлета, тончайших ломтиков поджаристого хлеба и самого нежного и пикантного печёночного паштета из всех, что я когда-либо пробовала.
Это было гораздо вкуснее шпината, и я съела всё до крошки, и даже успела пожалеть, что завтрак оказался очень деликатных размеров – я не отказалась бы от двойной порции.
- Невесте надо быть лёгкой, - сказала старшая горничная, словно угадав мои мысли. – Если проголодаетесь в пути или во время церемонии, съешьте конфету, - и она протянула мне круглую бонбоньерку из серебра.
В коробочке оказались мятные леденцы – то что нужно, когда необходимо освежиться и перебить аппетит.
Я поблагодарила и положила бонбоньерку в кружевную сумочку, крепившуюся к поясу.
После завтрака горничные принесли красивейшее шёлковое бельё – нижнюю рубашку, лифчик, панталоны, пояс для чулок, сами чулки. Разумеется, всё идеально подошло по размеру, и я не знала – радоваться или сердиться тому, что граф Бранчефорте (а кто же ещё?!) сунул нос даже в такую секретную область, как дамское бельё.
Но тем не менее, все вещи были отменного качества, как и атласные туфли, расшитые мелкими жемчужинками, с широкими лентами крест-накрест вокруг щиколоток.
Часы показывали четверть восьмого, когда я встала перед зеркалом в нижнем белье и туфельках, а горничные в шесть рук подняли и с величайшей осторожностью опустили на меня подвенечное платье.
Они даже надели перчатки, чтобы не запачкать белоснежную ткань.
Платье скользнуло по моему телу, как мог бы скользнуть тёплый снег, если бы таковой существовал в природе. Мне показалось, будто меня одели туман, облако и весенний ветер. Трудно было даже поверить, что подобные платья существуют. Такой ткани точно не найдёшь в Солимаре. Или найдёшь, если заплатишь столько, что на эту сумму вполне можно прикупить парочку домов в районе Королевского парка.
Платье было не таким широким, как носили в нашем городе, и в первое мгновение я решила, что это неприлично, но вот горничные застегнули все пуговки на спине, расправили подол и рукава, и я поняла, что слово «неприлично» совершенно не подходит феям. А в этом наряде я выглядела не обыкновенной человеческой девицей, а настоящей феей.
Тонкая ткань нежно облегала мои грудь, талию, бёдра, но это выглядело не вульгарно, а очень нежно и невесомо. И в подобном наряде я сразу почувствовала себя такой же лёгкой и невесомой, что вполне смогла бы взлететь, если разбежаться и подпрыгнуть повыше.
Конечно же, ничего подобного я делать не стала, потому что горничные уже закрепляли венок с фатой на моей голове. Белые розы благоухали тонко и трепетно – если можно назвать аромат трепетным. Мама хотела, чтобы Стелла выходила замуж в венке из белых роз. Но так получилось, что этот венок сначала примерила я. И мне удивительно пошли белые цветы – зеркало подтвердило это, и у меня не было оснований ему не доверять.
Фату горничные держали на весу, чтобы она не соприкоснулась с полом, и когда всё было готово, старшая позвонила в колокольчик, и появились два юных пажа в голубых ливреях. Пажи поклонились мне, подхватили фату, и дверь комнаты распахнулась, открывая путь в мою новую жизнь.
Утро выдалось звонким и солнечным – птицы так и заливались, а солнце щедро лило золото лучей, словно авансом обещая всем счастье, любовь и добро.
Два гвардейца в синих мундирах щёлкнули каблуками, приветствуя меня, и чеканным шагом пошли вниз по мраморной лестнице. Я начала спускаться за ними, придерживая подол платья и глядя под ноги, чтобы не споткнуться и не поскользнуться, поэтому заметила королевскую лодку только когда подошла к самому краю пристани.
Назвать это лодкой мог только такой шутник, как граф Бранчефорте. На волнах покачивалась нечто грандиозное, с белоснежным парусом и гордо приподнятым носом. Палубу закрывали ковры, а борта украшали гирлянды из цветов. Это придавало судну воздушный и праздничный вид – действительно, только королям плавать на таком великолепии.
- Ну как? – услышала я голос графа. – Теперь не будете беспокоиться за свой наряд?
Я с трудом оторвалась от созерцания своего свадебного экипажа и перевела взгляд на графа, который оказался рядом, будто выскочил из-под земли. В качестве метафоры его внезапного появления можно было сказать - «спустился с небес», но вряд ли милорда Бранчефорте можно было сравнить с небожителем.
Сегодня граф был одет в чёрный камзол и такие же чёрные штаны. Оживляли этот мрачный костюм лишь белая рубашка и жилет, вышитый золотом. Наряд точно не для того, кто обитает на небе. Конечно, чёрный цвет шёл графу бесподобно, и я прекрасно понимала, почему жених вырядился в чёрное – чтобы эффектнее выглядеть рядом с невестой в белом, но не удержалась от шутки.
- Вы решили появиться в трауре? – спросила я, изобразив участие. – Ах, на какие жертвы приходится вам идти, чтобы выполнить приказ его величества…
- Хм… - шутка явно не привела графа в восторг. – Если честно, я надеялся, что в день свадьбы вы будете со мной подобрее, Роксана. Разве я не заслужил?
- Ваш букет, миледи, - служанка поднесла мне чудесный и необычный букет, и я, позабыв, что надо взять цветы, разглядывала его с таким же удивлением и восторгом, как и королевскую лодку.
Неизвестный флорист с большим искусством составил букет из белых роз, жасмина и белых гардений, расположив их каскадом. Цветы обвивали гибкие ветви серебристого плюща, и букет походил на белопенную волну, которая текла кудрявыми струями. Колыхание ветвей плюща и колокольчиков гардении усиливали этот эффект, и мне оставалось лишь удивиться мастерству того, кто составлял эту волшебную композицию.
Я видела, что сейчас девицы выходили замуж с модными маленькими букетиками – ландышами и флердоранжем, сложенными либо шаром, либо пучком, перевитым лентами. Такие букеты подчёркивали нежность и юность невест, но мой букет был совершенно иным. И я интуитивно почувствовала, что именно эти струящиеся цветы лучше всего подойдут к моему подвенечному наряду. Маленький круглый букетик просто потерялся бы на фоне белых волн тюля и кружев, а каскад белых цветов уравновесил пышность фаты.
- А букет вам нравится? – спросил граф.
- Он чудесен, - я пришла в себя и протянула руки, чтобы забрать цветы. – Какой мастер составлял такую красоту?
- Букет составляла я, миледи, - поклонилась мне служанка. – Рада, что вам понравилось…
- У вас явный талант, - искренне похвалила я её.
