влюблённых, но смогли только довести Эверетта до безумия, а настоящий безумец так и не появился.
- Возможно, потому, что он, как и вы, убеждён, что свадьба назначена только для вида, - ответил Бранчефорте, скрестив руки на груди и облокотившись на косяк. – В тех письмах, что вы передали, было беспокойство о вашей красоте. Но что вернее может лишить девушку её нежной, девичьей красоты? Только замужество. Поэтому я уверен, что убийца выдаст себя, когда поймёт, что мы с вами поженимся по-настоящему.
- Попытается убить вас?
- Он проделывал это три раза, почему бы не провернуть то же самое в четвёртый?
- Пусть так, - признала я, - но зачем создавать шум вокруг этого? Зачем это платье, фата?.. Достаточно было скромной церковной службы.
- Если что-то делать, то делать по высшему разряду, - возразил граф. – Неужели кто-то поверит, что выбрав в жёны самую красивую девушку королевства, я буду прятаться, как вор? Нет. Бриллианту необходима достойная оправа. Завтра вы должны сиять. Чтобы мне позавидовали все мужчины Солимара, а вам позавидовали все женщины.
- Какое ребячество, - я снова вздохнула и переставила ширму на прежнее место. – Но не спорю и принимаю это, как ваш гениальный план. Всё-таки, раньше у вас получалось расследовать подобные происшествия, я полагаю…
- Слушайте, вот это обидно! – возмутился Бранчефорте. – Какие могут быть сомнения в моём профессионализме?
- Никаких, - успокоила я его. – Конечно, вы – профессионал. Иначе король не держал бы вас на должности.
- Не понимаю, как никто не догадался, что господин Ронбери – это вы, - хмыкнул граф. – Этот нахальный журналист виден в каждом вашем слове. Сейчас скажете, что платье вам не понравилось…
- Платье чудесно, - сказала я, пряча улыбку, потому что разговор нравился мне всё больше и больше. Было в нём какое-то особое очарование нереальности и в то же время – такой оглушающей реальности, что даже дух захватывало. – Но зачем было привозить платье сюда? Завтра будет столько хлопот, чтобы доставить его в Солимар.
- Не вижу никаких хлопот, вы наденете его здесь, только и всего.
- Здесь? И как вы представляете мою поездку в нём? Оно помнётся в карете, ведь отсюда до города часа полтора езды.
- Зачем нам карета? Доберёмся до города точно так же, как сегодня убрались из него.
- На лодке? – изумилась я. – Вы – на вёслах, я – в охапку с фатой?
- Почему же в охапку? - глаза графа весело блеснули. – Два гребца, два охранника, две горничные – мне кажется, это вполне достойное сопровождение для вашей блестящей особы.
- Два, два и два, - быстро сосчитала я, - да ещё мы с вами – восемь человек в той захудалой лодочке? Или вы всё-таки обладаете мастерством феи-крёстной и любую калошу сможете превратить в корабль?
- Корабль я вам не обещаю, - ответил Бранчефорте, - но королевскую лодку для прогулок – с огромным удовольствием. Там поместятся все, да ещё и для фаты место останется.
- Вы всё продумали, - заметила я. – Отменный прагматизм.
- Прагматизм… - пробормотал он и оторвался от косяка. – Не буду больше мешать вам. Отдыхайте, Роксана.
Он коротко кивнул и вышел, закрыв за собой дверь. Я осталась одна и села в кресло, забросив ногу на ногу и болтая туфлей. Минут пять я гипнотизировала взглядом ширму, закрывавшую подвенечное платье, а потом протянула руку к серебряному колокольчику, стоявшему на хрустальном блюдце.
Звон был удивительно нежным и негромким, но дверь почти сразу же распахнулась и появилась горничная – с чопорным поклоном, вежливой улыбкой и в кружевном чепчике. Само воплощение респектабельности и достоинства.
- Что угодно, миледи? – спросила она.
- Будьте добры, - попросила я её, - передайте графу Бранчефорте, что перед сном я не отказалась бы от чашки чая в его компании.
- Да, миледи, - сделала служанка книксен. – Сейчас же передам.
Когда она ушла, я умылась и причесалась, и некоторое время смотрела на своё отражение в зеркале. Потом медленно подняла руку и коснулась своих щёк, бровей, носа, губ…
Надо признать, природа поработала над моим лицом с вдохновением и усердием. Я не смогла найти ни одного недостатка – правильные черты, кожа без малейшего изъяна… Картинка, а не человек. Или живая статуя.
Но может ли быть так, что граф видит в этом лице нечто большее, чем красивую картинку?
В дверь постучали, снова появилась горничная и сообщила, что граф ждёт меня в гостиной.
- Я провожу вас, миледи, - сказала служанка, пока я пыталась припомнить, где в этом огромном доме находится гостиная. – Вы будете переодеваться? Вам помочь?
Мне стало смешно.
Переодеваться?
Во что? В подвенечное платье? Больше у меня ничего не было. Можно, конечно, завернуться в плед… Но я посчитала, что если граф тащил меня через весь город в домашнем халате, то нет смысла соблюдать приличия. Тем более, завтра мы с графом станем мужем и женой. Это предусматривает… некоторую интимность.
- Нет, благодарю. Переодеваться я не буду, - сказала я.
Горничная даже не переменилась в лице, и я мысленно поблагодарила её ещё раз – за хладнокровие. В компании таких невозмутимых людей я чувствовала себя увереннее.
Следом за девушкой я спустилась на первый этаж и прошла в гостиную, расположенную в правом крыле. Комната была очень большой, но горели всего несколько свечей, стоявших на столе в центре, поэтому углы тонули в темноте, и это выглядело немного зловеще.
Граф Бранчефорте выступил из темноты бесшумно и неожиданно, как хорошее привидение. Он тоже не переоделся, и чёрная куртка придавала его лицу необыкновенную бледность, что ещё больше усиливало сходство с призраком.
- Вы хорошо себя чувствуете? – спросила я.
- Неплохо, - он пожал плечами. – А почему такой вопрос?
- Сейчас подадут чай, - сказала провожавшая меня служанка и исчезла в коридоре, а мы с графом остались одни.
- Вы кажетесь слишком бледным, - пояснила я, обходя стол и останавливаясь по ту сторону. – Мне совсем не хочется, чтобы ваш иммунитет к колдовству дал сбой, и вы пополнили ряды моих несчастных женихов.
- Так вы беспокоитесь за меня? – уточнил Бранчефорте вполне невинно, но что-то заставило меня взглянуть на него внимательнее.
- Конечно, беспокоюсь, - произнесла я, глядя ему в лицо. – Вы ведь тоже
