Поэтому Элинор отправилась в Беркхэмпстед, а не в Лондон, чтобы вручить свое прошение. Принцесса Уэльская пригласила ее на прием, устроенный по случаю очередного улучшения состояния принца.
Замок Беркхэмпстед был любимой резиденцией Эдуарда, куда он удалился в надежде на выздоровление. Расположенный в холмистой местности, поросшей лиственными лесами, Беркхэмпстед славился своими охотничьими угодьями.
Элинор остановилась на постоялом дворе в деревеньке, носившей то же название, что и замок. Зная, что королевская чета придает большое значение внешнему виду, Элинор на последние деньги, занятые у леди Бланш, купила платье из лилового атласа, усыпанное серебряными звездочками, к нему надевавшееся поверх бархатное сюрко без рукавов того же оттенка, отделанное по проймам и подолу беличьим мехом. В комплект входили туфельки из лилового бархата и серебряной парчи. Элинор заплела косы и уложила их кольцами вокруг ушей. Серебряный обруч, обвивавший лоб, и серебряные браслеты на запястьях, перехватывающие узкие рукава, довершали наряд.
Огромный зал освещался множеством свечей и факелов. Роскошно одетые гости, кланяясь и приседая, двигались мимо помоста, на котором восседала королевская чета. Эдуард — в пышной мантии из узорной парчи, расшитой серебром и золотом, — сидел в красном бархатном кресле. Принцесса Уэльская стояла за его спиной. Несмотря на все уверения принца, что ему намного лучше, заострившиеся черты лица и бледная кожа свидетельствовали об обратном.
Принцесса Иоанна милостиво поздоровалась с Элинор, а Эдуард осведомился, нет ли известий от ее брата. Гай состоял на службе у герцога Ланкастера, правившего ныне Гасконью от имени принца. Принцесса располнела и постарела, что, впрочем, не отразилось на ее манере одеваться. На ней был роскошный наряд из переливающейся серебром зеленой парчи, рыжие волосы украшала золотая диадема, на пальцах сверкали драгоценные перстни.
Подав прошение, Элинор удалилась на свое место за столом для менее важных персон. Она испытала некоторое разочарование, видимо, надеясь, что Эдуард сразу прочтет ее прошение и, проникнувшись праведным гневом, пообещает ей помощь. Однако он и не думал читать бумагу, и она так и лежала рядом с его тарелкой.
Громадные столы были заставлены блюдами с фруктами, всевозможными закусками и горячими кушаньями. Элинор принялась за жареного каплуна в винном соусе, почти не ощущая вкуса. Ее внимание было приковано к документу, на который капало вино и жир. Эдуард даже не прикоснулся к нему.
Едва не плача, Элинор пыталась убедить себя в том, что скромному просителю не так-то легко получить королевскую милость.
Оглядываясь по сторонам, Элинор ловила на себе восхищенные взгляды мужчин. Внезапно ее внимание привлек рыцарь, расположившийся за одним из столов в тени колонны. Ахнув, Элинор до боли сцепила пальцы. Не узнать эти широкие плечи и выразительный профиль было невозможно. Джордан сидел в окружении шумной компании и, как всегда, находился в центре внимания.
Оцепенев, Элинор не сводила с него глаз. Джордан любезничал со своими соседками. То, что он жил с Тарифой, здесь, в Англии, не имело особого значения. Друзья Джордана наверняка считали мавританку трофеем, добытым в Гранаде, — чем-то вроде ручной обезьянки или дикой кошки.
Элинор решила уйти, не дожидаясь танцев. Хотя ее неверный любовник не испытывал недостатка в партнершах, она не сомневалась, что он пригласит ее танцевать хотя бы для того, чтобы испытать на ней силу своего обаяния.
Когда музыканты заиграли веселую мелодию, Элинор поспешно встала, но было поздно. Джордан уже направлялся к ней. В этот вечер на нем была облегающая туника из винно-красного бархата. Короткий золотистый плащ подчеркивал ширину плеч. Узкие бедра обвивал пояс из оправленного в золото янтаря. Усыпанный самоцветами кинжал являлся скорее украшением, чем оружием. Невысокие башмаки из светлой, тисненной золотом кожи открывали стройные ноги, обтянутые темными рейтузами.
Отодвинув стул, Элинор попыталась спастись бегством. Но Джордан, легко пробившись сквозь толпу, преградил ей путь.
— Кого я вижу! Леди Элинор собственной персоной, и нарядная, как принцесса. Вот уж кого не ожидал здесь увидеть! — развязным тоном воскликнул он, схватив ее за руку. — Окажите мне честь, леди, позвольте пригласить вас на танец.
— Нет, — побледнев, прошептала Элинор. — Оставь меня в покое.
Ловко маневрируя в людском потоке, Джордан увлек ее под каменную арку.
— Ты уверена, что не хочешь танцевать?
— Абсолютно.
— Ах, леди Элинор, вы много потеряете.
— Знаю это лучше, чем другие.
Он нежно коснулся ее щеки. Элинор резко отстранилась. Пусть не надеется, что она снова поддастся его чарам. С этим покончено.
— Если не хочешь танцевать, можем просто поговорить.
— Нам не о чем говорить.
— Ах, леди, у вас удивительно короткая память. — Маска беспечности исчезла с его лица. — Я намерен раз и навсегда устранить наши разногласия и не собираюсь упускать такую прекрасную возможность.
— Боюсь, это неподходящее место.
Джордан схватил ее за руку и увлек в холодный коридор, выходивший во двор. Элинор попыталась вырваться, но Джордан строго сказал:
— Прекрати! Я всего лишь хочу поговорить с тобой. Поджав губы, Элинор опустилась на каменную скамью.
— Как ты здесь оказалась? — спросил Джордан.
— Привезла прошение принцу Эдуарду.
— Это как-то связано с петицией Пэйна Гастингса? Глаза Элинор округлились.
— Ты знаешь?
— Весь двор знает. Чего стоит одна только формулировка: «Прошу отдать мне в жены леди Элинор Десмонд в счет погашения суммы, выданной ее отцу лордом Гастингсом»!
— Я думала, Эдуард держит такие вещи в секрете. Джордан цинично рассмеялся:
— Ах, Элинор, ты провела столько времени при дворе и ничему не научилась. Здесь все тайное становится явным, особенно столь интригующие подробности.
— И что же Эдуард намерен делать? Джордан пожал плечами:
— В последнее время Эдуард не всегда мыслит здраво. Говорят, твой брак с Гастингсом был незаконным.
— Да, но я-то об этом не знала. Он бросил на нее угрюмый взгляд.
— Полагаю, тебя одурачили, как и всех остальных. Элинор сверкнула глазами.
— Судя по твоему тону, ты не совсем в этом уверен?
— Услышав об этом прошении, я возмутился до глубины души и сказал ему все, что об этом думаю. Но он заявил, что ты никогда не была женой его отца. Я готов был убить его на месте!
— Так ты говорил с ним!
— А ты как думала?
Он попытался взять ее за руку, но Элинор резко отстранилась, не в силах отделаться от горьких воспоминаний. Как часто она представляла себе его смуглое лицо, обрамленное темными волосами! Выражение светло-голубых глаз было до боли знакомым. У нее в горле застрял ком.
