Помахав с самоуверенной улыбкой своим сторонникам, он направился к красно-золотому шатру, установленному на краю поля, где его поджидали слуги и белобрысый парень в домотканой одежде.
— Перкин?
— Да, милорд?
— Войдем внутрь.
Парень последовал за рыцарем в шатер. Из обитого кожей сундучка Пэйн извлек тяжелый кошель с золотом.
— Здесь достаточно, чтобы растопить сердце твоей подружки.
Глаза парня округлились, когда Пэйн ослабил завязки и позволил ему взглянуть на сверкающие монеты.
— Четверть сейчас, а остальное потом. Согласен? Перкин кивнул, жадно облизнув толстые губы. Никогда в жизни он не видел столько золота.
— Надеюсь, нож у тебя острый?
Парень послушно протянул свой нож для проверки. Пэйн скользнул лезвием по руке и, срезав несколько светлых волосков, удовлетворенно кивнул.
— Тогда отправляйся, но помни: если проболтаешься, — Пэйн выдержал паузу, чтобы придать угрозе большую весомость, — ты покойник.
Перкин яростно закивал, запихивая горсть золота в потрепанный кошель.
— Не извольте беспокоиться, милорд. Уж я-то умею держать язык за зубами.
Оставшись один, Пэйн для поднятия духа осушил две чаши гасконского вина. Этого оказалось недостаточно, чтобы привести его в бесшабашное состояние, но он боялся потерять над собой контроль. Ничего, он выпьет позже, когда будет праздновать победу.
Выбравшись на солнце, Пэйн увидел своего противника, медленно ехавшего между палатками. Джордан поднял руку в латной рукавице в знак молчаливого приветствия и проследовал дальше. Пэйн вскипел от ярости. Будь он проклят, этот выскочка! Что он о себе возомнил? Завидев знамена де Вера, публика взревела, приветствуя своего любимца. Многие бились об заклад, ставя на победителя. Пэйн знал, что не является фаворитом. Что ж, он предпринял кое-какие меры. Как доверенный слуга де Вера, Перкин имел доступ к жеребцу хозяина.
Свистнув, Пэйн подозвал своего коня и проверил подпругу. Будет чертовски забавно, если де Вер подкупил его собственных конюхов, чтобы сыграть с ним такую же шутку.
Несмотря на яркое солнце, Элинор зябко ежилась. Она надела новое лавандовое платье и сюрко, но постеснялась набросить сверху старый, потрепанный плащ и теперь дрожала от прохладного ветра. Эдуард и его супруга сидели в королевской ложе, задрапированной бархатными занавесками и украшенной гербом Англии. Принцесса суетилась вокруг мужа — его осунувшееся лицо свидетельствовало о плохом самочувствии. В глубине души Элинор надеялась, что принц остановит поединок, когда оба противника удовлетворят свое тщеславие, но не была в этом уверена из-за нынешнего состояния принца.
После торжественного открытия турнира должны были состояться несколько поединков, предшествовавших главному, ради которого собралось большинство присутствующих. Под приветственные крики толпы рыцари парами выезжали на поле. Лязг оружия, топот копыт, взволнованный гул толпы отзывались болью в голове Элинор, сидевшей в отдельной ложе в окружении придворных дам. В определенном смысле она была королевой этого турнира, и многие добивались чести оказаться в ее ложе. Не каждый день судьба женщины решается поединком между двумя самыми известными рыцарями страны.
Наконец наступил долгожданный момент. Под оглушительные приветствия и рукоплескания зрителей противники выехали на поле. На сей раз не было ни пышной свиты, ни экзотических зверей — только два рыцаря, явившиеся на смертельный поединок. Трибуны притихли в напряженном ожидании.
Поднявшись с помощью придворных на ноги, принц Уэльский обратился к двум всадникам в тяжелых доспехах, остановившимся перед королевской ложей. В ушах Элинор стоял такой шум, что она не слышала ни слова.
Доспехи Джордана сверкали на солнце, слепя глаза. Лицо скрывал шлем. Ветер трепал его голубое сюрко и серебристый чепрак жеребца, когда он занял позицию на дальнем конце ристалища.
Пэйн задержался у ложи Элинор, но, не дождавшись от нее знаков внимания, поскакал на свое место на противоположном конце поля.
Королевский герольд протрубил фанфары в честь принца и принцессы и провозгласил начало поединка.
Соперники опустили забрала и понеслись навстречу друг другу, выставив перед собой копья. К всеобщему изумлению, копье Джордана переломилось при столкновении. Точный удар Гастингса выбил его из седла, вызвав крик ужаса у многочисленных поклонников фаворита.
Элинор вскочила со своего места, схватившись за горло. Затаив дыхание, она смотрела, как оруженосцы помогли поверженному рыцарю подняться на ноги.
Джордан не сразу пришел в себя после падения. Почему вдруг копье сломалось? Накануне его тщательно проверили. Ему даже показалось, будто копье треснуло еще до столкновения с противником. Оглянувшись на своих людей, Джордан подумал, уж не подменил ли кто-нибудь из них оружие. Внимательно осмотрев новое копье, он проверил подпругу жеребца. Она оказалась ослабленной, укрепив его в мысли, что не обошлось без предательства.
Кони снова понеслись навстречу друг другу вдоль украшенного яркими флажками барьера. За мгновение до того, как рыцари сошлись, подпруга седла Джордана лопнула. С изумленным возгласом он соскользнул набок и грохнулся о землю. Оставшийся без всадника конь испуганно заржал, когда мимо, гремя копытами, проскакал противник.
С трудом поднявшись на ноги, Джордан постоял минуту, прежде чем поднял забрало, показывая, что не ранен. Он больше не нуждался в доказательствах. Очевидно, Пэйн Гастингс, не уверенный в собственном мастерстве, решил уравнять их шансы.
С мрачной решимостью Джордан зашагал к королевской ложе, сопровождаемый ропотом толпы.
Эдуард удивился, увидев де Вера, покрытого грязью, с погнувшимися от падений латами.
— Ваше высочество, я признаю поражение в конных состязаниях и прошу разрешения перейти к рукопашной схватке.
Стремясь скорее покончить с этим неприятным делом, Эдуард согласился:
— Хорошо, сэр Джордан. Можете приступать к решающему поединку.
Над ристалищем повисла тишина. Все понимали, что рыцари должны биться до тех пор, пока один из них не будет тяжело ранен или убит. Все знали также, что победитель получит в награду руку Элинор Десмонд, хотя об этом не было объявлено официально.
Боевых коней увели с поля. Начался рукопашный бой. Джордан вооружился булавой и первым нанес удар. Удар был сокрушительный, и Пэйн испугался. Он не думал, что дело дойдет до рукопашного боя, и теперь мог полагаться лишь на собственное умение.
Глухие удары булавы и цепа эхом разносились в прозрачном воздухе. Противники перешли на боевые топоры. Движения их замедлились, глубокие вмятины испещрили гладкую поверхность стальных лат. Размягчившаяся после дождя земля превратилась в жидкое месиво, и рыцарям приходилось быть вдвойне осторожными, чтобы не поскользнуться.
