когда Владик с ним поравняется, Антон медленно пошел вдоль стены на улицу. При этом он несколько раз обернулся и вскоре увидел, как водитель «жигулей» выбрался из машины, сказал что-то своему спутнику и уверенно зашел в подъезд.
– Ты чего? – догнав Скоробогатова, спросил Владик и тоже мельком взглянул на «жигули». – Знакомые, что ли?
– Да нет, показалось, – рассеянно ответил Антон. – Номера наши, московские.
Выйдя на проезжую часть, Владик сразу поднял руку и пошел вдоль дороги, но Скоробогатов остановил его:
– Погоди, давай пройдемся пешечком. Только по той стороне.
– Из-за этих, что ли? – кивнул Владик в сторону москвичей.
– Береженого Бог бережет, – еще раз обернувшись, проговорил Антон и мрачно пошутил: – Лучше плохо ходить по Питеру, чем хорошо лежать на кладбище.
Они перебежали на другую сторону улицы и быстро пошли в сторону центра. Скоробогатов еще несколько раз оглядывался, чтобы выяснить, не поедут ли подозрительные «жигули» вслед за ними, но вскоре успокоился и вышел на дорогу ловить такси.
Они оба расположились на заднем сиденье, и Владик всю дорогу очень занудно рассказывал о том, как разбил свою коллекционную «татру» и во что ему обошлась починка. Антон слушал невнимательно, часто поглядывал назад и думал о своем. Два дня, которые он провел в Петербурге, Скоробогатов легкомысленно болтался по городу, совершенно не скрываясь и даже не думая об опасности. Но появление «жигулей» с московскими номерами снова напомнили ему о том, что его разыскивают, прекрасно знают, как он выглядит и благодаря брошенной на дороге машине понимают, где его искать. Попутно Антон вспомнил о Лене и Сергее и впервые за все это время почувствовал не то, чтобы угрызения совести, скорее это была легкая жалость к обманутой парочке, которых когда-то он искренне считал своими друзьями.
Белых «жигулей» на улицах было полно, они либо обгоняли такси, либо тянулись в хвосте, но те самые в поле зрения Скоробогатова не появлялись, и постепенно он пришел к выводу, что погорячился, принял обычных гостей Северной столицы за оперативников. Правда, теперь он решил действовать осторожнее и попусту не рисковать, тем более что на карту были поставлены не только бриллианты, но и сама жизнь.
Когда автомобиль въехал в старую часть города, Антон достал из кармана фотографии, нервно пощелкал по ним пальцами и неожиданно с остервенением порвал и свои и Валентины.
– Ты чего? – удивился Владик.
– Ничего, поговорить надо, – тихо ответил Скоробогатов и обратился к шоферу: – Командир, притормози у того магазина, мы на минутку.
В магазине Антон объяснил Владику причину остановки.
– Для документов надо изменить рожу, – сказал он. – А паспорт мне нужен на другое имя. Где здесь можно достать парик и усы?
– Слушай, мы так не успеем ничего сделать, – стараясь не выказывать недовольства, проговорил Владик. – Это ж по новой фотографироваться.
– Успеем, за бабки все вертится в два раза быстрее, – уверенно ответил Скоробогатов и без всякой бравады пояснил: – Мне же не до границы надо добраться, а переехать через нее. А меня там, я чувствую, уже давно ждут.
Владик с уважением и даже с завистью посмотрел на своего клиента, но спросить, что же он такого выдающегося натворил, постеснялся. Он прекрасно помнил, что Петухов именно Скоробогатова назвал «быком», догадывался, что во всей этой истории замешаны большие деньги и, не удержавшись, поинтересовался:
– А где Петух?
– Твой Петух небось давно уже в Париже пьет пиво, – с досадой ответил Антон. – А я вот здесь с тобой кукую.
– Ладно, – удовлетворив любопытство, согласился Владик. – Вся эта лабуда продается в театральном магазине. Поехали.
Водитель согласился катать их столько, сколько понадобится, но попросил приличный аванс и тут же получил его. Он не удивился, когда из магазина ВТО один из пассажиров вернулся усатым и с длинными волосами. Наоборот, после странного преображения Скоробогатова он вообще старался не смотреть на них и не слушать, о чем они говорят между собой. Когда же к нему обращались, водитель отворачивался от зеркала заднего вида и отвечал, демонстративно глядя в окно.
Фотографии отпечатали быстро, за каких-нибудь полчаса, и Антон с Владиком немало повеселились, разглядывая патлатого усача.
– Вот теперь порядок, – сказал Скоробогатов. – Видишь, всех дел на час, зато доеду живым и здоровым.
– А почему ты не уехал с Петухом? – воспользовавшись хорошим настроением Антона, как бы между прочим спросил Владик. – Я же ему делал ксивы на двоих.
Улыбка сразу исчезла с лица Скоробогатова, он пристально посмотрел на Владика, чем заставил его опустить глаза, и после небольшой паузы прошипел:
– Если эта сука попадется мне за границей, он долго будет мучиться. А я его найду!
Ответ не то напугал, не то расстроил Владика, но суть интриги он понял и больше ни с какими вопросами к Антону не приставал.
С документами оказалось не так все просто – у «нужного человека» не было ни чистых, ни «грязных» паспортов, но фотографии он взял, а заказчика попросил заехать во второй половине дня. Скоробогатов дожидался Владика в кафе и даже не успел доесть мороженное. Владик с улицы помахал ему рукой, Антон вернулся в машину, и они двинулись дальше, покупать у знакомого отъездившую свое «ауди», которая, как обещали Антону, до Хельсинки добежит точно, а если повезет, то и до границы со Швецией, но никак не дальше.
С машиной разобрались быстро. Скоробогатов опробовал темно-синюю «ауди» на ходу, выяснил, каких подвохов можно от нее ожидать, и продавец с покупателем ударили по рукам. Оставалось быстро переоформить документы на нового владельца, но у Антона еще не было паспорта на другое имя, а потому окончательный расчет отложили на вечер.
– Ну вот, теперь можно и пообедать, – удовлетворенно проговорил Скоробогатов, когда они с Владиком вернулись к своему таксисту.
– Тогда в «Посейдон», – оживился Владик. – Два часа у нас есть. Можно и шампанского… обмыть.
– Я пас, хватит, – ответил Антон. – Да и рано еще обмывать. Нечего пока. Потом без меня обмоешь.
На Невском Скоробогатов
