Читаем без скачивания Тринадцатые Звездные войны - Нивен Ларри

— Сделать?

— Да, Уэбб,— Рон сдавленно глотнул воздуха и некоторое время от боли не мог продолжать.— Я так называемый, «чувствительный», Уэбб. Я обнаружил твой мозг, так похожий на мой, и явился к тебе. В этом теле я умираю. Но если ты поможешь мне, я не умру. Если ты впустишь меня...

— Впущу тебя? Ты имеешь в виду...— удивленно произнес Уэбб.

— Впустишь меня в свой мозг. Мы так близки, что наши умы совершенно идентичны, то есть, сходство таково, что в вашем языке просто нет слова, определяющего его, поэтому точнее я выразиться не могу. Это значит, что я могу жить в твоем мозгу, если ты впустишь меня в него. В твоем мозгу будет существовать два сознания, которые со временем сольются в одно.

Сначала ты не будешь замечать этого, но постепенно твое сознание впитает мое, и ты станешь обладателем моих знаний и моего опыта. Конечно, это займет определенное время. Мозг должен приспособиться к двум сознаниям, создать новые нервные связи. Но в конце концов это произойдет.

— Ты хочешь, чтобы я впустил тебя в свой мозг? — пробормотал Уэбб не испуганно, а удивленно.

— Да, пожалуйста, Уэбб. Я смогу сделать это только с твоего согласия, не думай. И... я обещаю, что тело по-прежнему останется твоим. Ты не утратишь своей личности, своей — как это у вас называется? — своей духовности. Но приобретешь часть моей.

Хилдрет кивнул, с состраданием глядя на измученного умирающего человека.

Он коснулся плеча Дайнина.

— Что нужно делать? — спросил он.

— Спасибо, Уэбб,— сказал Дайнин и снова на мгновение потерял способность говорить. На лбу у него выступили капли пота, стекавшие между пальцами. Наконец он с усилием произнес:

— Тебе необходимо что-нибудь такое, на чем ты мог сфокусировать взгляд. У тебя есть что-нибудь блестящее? Металлическая пряжа или нож?

— Лупа подойдет?

— Вполне.— Голос Рона стал еле слышен.— Смотри на нее, Уэбб. Найди на ней сверкающую точку и смотри на нее. Думай о ней. Просто думай о свете.

Уэбб повертел лупу в руке, рассматривая ее и ища отражения открывающегося солнца. В его ушах звучал слабый голос Дайнина, повторяющий:

— Думай о свете, Уэбб. Думай о том, что вокруг не осталось ничего, кроме света. Только эта искорка света...

Нагнув голову, Уэбб уставился на маленький отблеск света в лупе. Рука его дрогнула, и искорка мигнула, но Уэбб продолжал смотреть. Голос Дайнина перешел в шепот, а потом стал вообще почти неслышным.

Через какое-то время Уэбб понял, что не видит больше лупы. Не было больше ни лупы, ни леса, ни умирающего человека рядом с ним. Не было ничего, кроме нарастающего звука, который был сначала похож на шум ветра в листве деревьев, а затем перешел в рев бури, понесший его, как осенний листок прочь от мира, в черную пустоту бездны.

«Бестелесное» я Уэбба плавало в черной бездне, затерянное, удивленное, испуганное, до тех пор, пока он не услышал дружелюбный голос Рона, прямо из пустоты, окружавшей его.

— Все в порядке, Уэбб! — произнес голос Дайнина, беззвучный, но вполне реальный.

— Где... где мы? судорожно спросил Уэбб.

Беззвучный смех.

— Нигде, Уэбб. Это просто мысль.— Голос вдруг изменился, стал серьезным и сильным.

— Мое сердце,— произнес он.— Мое сердце перестало биться. Я должен поторапливаться. Я вхожу в тебя, Уэбб. Ты можешь почувствовать что-то при этом, но не противься. Это не нанесет тебе вреда, Уэбб. Даю слово, ты еще очень долго не будешь знать, что я в тебе. Но я буду в тебе. Ты готов, Уэбб?

Уэбб дал свое мысленное согласие; и его наполнило ощущение приятного тепла, растекающегося по всему телу, у него возникло странное чувство двойственности, как будто он одновременно являлся двумя людьми, смотрящимися в зеркало. А потом он беззвучно вскрикнул от болезненного расширения своего существа, которое, казалось, разлетелось на атомы, рассеялось по самым дальним уголкам пространства.

Он ощутил холод космического пространства. Он почувствовал, что со все увеличивающейся скоростью падает куда-то вниз, вниз и вниз.

Он очнулся.

Ничто не изменилось.

Он оглянулся. Ветер все также шумел в вершинах деревьев, все также гнал по небу облака. Рон Дайнин по-прежнему лежал у его ног.

Дайнин был мертв.

Вздохнув, Уэбб с трудом поднялся.

Напоследок коснулся худого угловатого тела и пошел прочь. Друзья и раньше умирали у него на глазах, пока они продвигались от Нормандии к Рейну. И ничто не могло изменить этого. Продолжать жить могли только живые, и тут он ничем не мог больше помочь.

Он устало взглянул на почерневший обожженный корпус Хрони. Марево над ним стало более плотным, в нем было заметно неясное движение. Уэбб не понимал в чем тут дело, но за последние два часа он столкнулся с таким множеством непонятных вещей, что еще одно — роли не играло.

Волоча ноги, он направился к машине. Возможно, она еще работает. Если это так, то она, хотя и поврежденная разрядами Усмирителей, возможно сможет доставить его домой.

Идти было тяжело. Поднялся ураганный ветер, швыряющий в лицо Уэбба капли дождя так, что было больно. Ему казалось, что он направляется прямо в центр бури. Он нагнулся почти до земли, но идти все равно было невозможно.

Уэбб остановился и, наконец, понял в чем дело. Идти ему мешал не только ветер. Антигравитационная установка Хрони — она все еще работала, создавая поле, которое швырнуло его с Рони из машины. Уэбб еще некоторое время пытался бездумно бороться с антигравитацией, но потом верх взял здравый смысл, и он оставил бесплодные попытки.

Ничто на свете — по крайней мере из доступного Уэббу Хилдрету — не помогло бы преодолеть невидимый силовой экран. Хотя Хрони и был здесь, чтобы воспользоваться им, нужно было предварительно отправить его обратно на завод, где его сделали, отремонтировать и отправить через бесконечные столетия.

Долгое время Уэбб стоя молча. Никогда еще за всю историю человечества ни один человек не бывал так одинок, как он — подумал Уэбб. Лес, окружавший поляну, не был Нью-Йорком, хотя Рон Дайнин уверял его, что Хрони не движется в пространстве, а только во времени. Если его не окружали многочисленные небоскребы Нью-Йорка, то это могло означать только одно — что он находится в эпохе, в которой их еще не существовало.

А где же тот путь, который приведет его домой?

Уэбб стоял и размышлял.

Тоскливо взглянул на Хрони, который находился от него буквально на расстоянии вытянутой руки, Уэбб осознал, что на самом деле он так же далек от него, как самая далекая звезда. Вот если бы ему как-нибудь удалось отключить силовое поле...

Но он знал, что даже это ему не поможет. В уме он прикинул все, что помнил о Хрони. Во-первых, он не может попасть внутрь Хрони. Во-вторых, если это ему даже и удастся, он не имеет никакого представления, как им управлять. В-третьих, даже если бы первый и второй пункты были осуществимы, то воспоминание о развороченных внутренностях машины отнимало всякую надежду на то, что ее удастся привести в действие.

Нет, ясно было, что Уэббу Хилдрету так легко отсюда не выбраться.

Кроме того, он совсем забыл об Усмирителях! Рон Дайнин говорил что-то насчет того, что они могут обнаружить их... а еще он говорил, что загадочное силовое поле вокруг Хрони может быть опасным, может каким-то образом выйти из-под контроля.

Что это могло означать, Уэбб не имел представления. Но в душе он понимал, что ничего хорошего в этом нет. Все было плохо.

Потом он вспомнил о душераздирающей сцене смерти Рона Дайнина. Сон это, или действительно имел место этот эпизод, совершенно невероятное слияние двух разумов, проникновение чужого ума в его мозг? Ради того, чтобы выжить?

Уэбб неуклюже попытался мысленно позвать Рона Дайнина.

— Рон! — беззвучно взывал он.— Рон! Если ты слышишь меня, отзовись, пожалуйста!

Но ответа не было. Уэбб что-то смутно припоминал, насчет того, что не будет никакого следа присутствия Рона. По крайней мере, так говорил сам Рон. Но это только сначала. И опять он почувствовал себя одиноким более, чем когда-либо. Одиноким в незнакомом тихом лесу, где только ветер гулял в вершинах деревьев.