Тут он снова взялся за рацию.
– Эбби, родная, ты справилась! Сердце мое, ты сделала это! Прошу тебя, выходи за меня замуж, девочка, лучше тебя мне никого не найти!
– Да успокойся ты, будет с тебя! – прикрикнул на брата Уильям, понемногу сбрасывая оцепенение крайней напряженности. Лучше скажи ей, чтобы глушила моторы и становилась на якорь.
– Эбби, глуши моторы и становись на якорь! – Тотчас прокричал в рацию Оливер.
– Он у вас что, попугай? – пробормотала Джесс и тотчас встревожилась, как бы ее кто не услышал.
Но Уильям услышал и теснее прижал ее к себе.
До Джессики только сейчас начало доходить, что он все еще обнимает ее. Вдруг она вспомнила, что он назвал ее дорогая, но из-за ужаса и страха память только теперь начала возвращаться к ней. Позже, когда Эбби вернется к ним и будет в полной безопасности, надо обдумать это. Ох, Эбби, почему она пошла на такой риск? Чего хотела этим добиться? И что намерена делать дальше?
В эту минуту послышался щелчок приемника, и затем вновь раздался веселый голосок Эбби:
– Глушу моторы, становлюсь на якорь. Ох, это все так просто. Здесь на любой случай есть своя кнопка. После такой практики я смогу заняться даже серфингом по Интернету.
– Нет, она точно сумасшедшая, – пробурчал Уильям.
– Сейчас я приплыву к тебе, Эбби, сказал Оливер, уже стащив свободной рукой подтяжки и расстегивая рубашку. Стой где стоишь, я приплыву за тобой.
– Нет, Оливер!
Все трое насторожились от перемены в ее тоне. Больше никакого веселья. Эбби заговорила вдруг чрезвычайно серьезно:
– Теперь слушайте меня, вы, все трое. Вы, конечно, меня не видите, только яхту. Но вот я стою здесь одна, считая себя, как говорится, заложницей. Я вижу приближающиеся штормовые облака, и хотя море все еще спокойно, но это, возможно, ненадолго. Полагаю, у вас есть полчаса, чтобы обсудить ваш конфликт и…
– Эбби! – с тревогой крикнул Оливер.
Нет, Оливер, молчи, ты слишком далеко сейчас, у тебя нет возможности заткнуть мне рот поцелуем и спустить все на тормозах. Вы все слушайте! Считайте эту ситуацию актом заложничества. Может быть, вам, мальчики, легче это понять, поскольку у вас в этих делах достаточно богатый опыт. Я выдвигаю условия. Джесс, ты тоже слушаешь?
Да! – воскликнула Джесс. – Я слушаю.
Хорошо. Мы все хотим узнать от тебя правду, хватит уже лгать, ты всех нас своей ложью погубишь. Скажи Уильяму то, в чем призналась мне. Потом помиритесь и поцелуйтесь, или что вы там обычно делаете вдвоем… Оливер, я не соглашусь выйти за тебя замуж до тех пор, пока они не помирятся. Поэтому сейчас ты должен проследить за тем, чтобы они действительно помирились, по-настоящему. Итак, у вас полчаса. Если все решится положительно, махните мне чем-нибудь белым. Если же нет…
Она ничего больше не сказала, рация отключилась, а они стояли и растерянно смотрели друг на друга. Глаза Джесс наполнились слезами. Да, во всем этом только ее вина. Это она толкнула сестру на такое отчаянно рискованное мероприятие.
– Ох, Уильям, – простонала она, склонив голову ему на грудь, и вдруг горестно воскликнула: – Что я наделала!
– Нет, что я наделал! – повторил он за ней и крепче прижал к себе.
Оливер, раздевшись до трусов, уже готов был спрыгнуть с пристани вводу, чтобы плыть к яхте, когда Уильям, выпустив Джесс из объятий, рванулся к брату и схватил его за руку.
На какую-то долю секунды Джесс показалось, что Оливер сейчас ударит брата в челюсть. Возможно, он и ударил бы, но Уильям прежде успел сказать:
– Передай ей, что все улажено. Джесс и я, мы хотим пожениться. Так что давай не мешкай, плыви и выручай ее, а не то сам получишь у меня в челюсть.
Оливер вдруг усмехнулся, взглянув на брата, затем повернулся, прыгнул в воду и поплыл в сторону яхты.
Джесс смотрела на Уильяма, и слезы струились по ее щекам. От волнения у нее перехватило горло, так что ей с трудом удалось заговорить.
– Вы так сказали, чтобы спасти мою сестру? – насилу прохрипела она.
– Конечно, – мрачно ответил Уильям.
Ответ потряс Джесс, она даже отступила на несколько шагов. Потом подняла руку и стерла с лица слезы, отчаянно стараясь справиться с волнением. Когда это ей удалось, она подняла голову и посмотрела на него.
– Но сказать такое ради спасения Эбигейл – это одно, а на деле – совсем другое. – Она горестно покачала головой. На самом деле, Уильям, вы не хотите жениться на мне. После всего, что я сделала, вы не можете и не должны.
Уильям подошел и взял ее за плечи, прикрыв ладонями обнаженную, обжигаемую пылающим солнцем кожу.
– Эбби хочет знать правду. Это ее требование: вам сознаться во всем, а нам помириться. Но знайте, я женюсь на вас даже в том случае, если вы не исполните условий своей сестры.
Джесс снова покачала головой.
– Вы не понимаете…
– Я понимаю одно, что вы обманули меня.
– И согласны жениться на мне ради спасения Эбби? Нет, Уильям, вы можете жениться на мне только ради самого себя и никак иначе. Иначе – нет. Вы не обязаны в данном случае сдержать свое слово. Мы вернем Эбби, и я сделаю все ради этих двух, Эбби и Оливера, я буду притворяться столько, сколько понадобится, пока они не обретут свое счастье. Но мы с вами никогда не поженимся, потому то вы не любите меня.
– Да я влюбился в вас в ту минуту, когда вы поливали меня своим желтым коктейлем, – сказал он с нежностью, вдруг возникшей в его голосе.
Джесс высвободила плечи из его рук и в приступе ярости попыталась отвернуться от него. Он сейчас готов делать и говорить что угодно, лишь бы выполнить условия Эбби, спасти яхту, а ее саму вытащить на берег. Он просто выполняет условия террористки. Оливер заверит Эбби, что те двое, оставшиеся на берегу, помирились, но она-то, Джесс, не может не понимать, что за словами Уильяма ничего не стоит. Это пустые слова.
Уильям схватил ее за запястья и повернул к себе.
– Я знаю, Джесс, что вы тоже любите меня. Все, что Эбби сказала Оливеру, стало мне известно. Сестры говорят друг другу все, но и братья тоже откровенны друг с другом. Впрочем, мне и не нужно свидетельств со стороны, они лишь подтверждают то, что я и сам уже понял.
Ох, как бы ей хотелось верить ему! Но, увы, это невозможно. Все это делается из-за Эбби, а не из-за нее самой.
– Как… как вы можете любить человека, которого считаете вором и хакером, насаждающим вирусы?
– Да не насаждали вы никаких вирусов, Джессика! Это ложь. Вы сказали это в горячке, обидевшись и решив мне досадить. Нет там никакого вируса.
– Нет, есть! Я сделала это еще до отъезда в Нью-Йорк!
– Да как вы могли это сделать? Вы никак не могли составить такое сообщение о вирусе, которое, как утверждаете, отправили по электронной почте еще до нашей с вами встречи.
