Читаем без скачивания Шакалы из Лэнгли - Федор Раззаков

– Да нет, я тоже разрываюсь между дилеммой арестовать Вишнева немедленно или все же дождаться конца рабочего дня и посмотреть, куда он направится – домой или все же к «булыжнику»-дублеру. Ведь если он выберет последний вариант, у нас есть возможность найти и этот «булыжник», тем самым нанеся американцам максимально возможный урон.

– Мы можем узнать о его местонахождении непосредственно от Вишнева, если немедленно его арестуем. Вряд ли он будет скрывать эту информацию.

– А вот это не факт, Глеб Сергеич. Учитывая его ненависть к нашей власти, он может пойти в отказ и не станет сотрудничать со следствием. А смертная казнь у нас отменена – за свою жизнь ему бояться не приходится.

– Тогда что мы выбираем?

В кабинете повисла пауза, которая ясно указывала на то, что генерал все же колеблется в выборе окончательного решения. Выход подсказал Жмых:

– Если две головы не могут решить сложную задачку, привлекается третья. Вам ведь в любом случае надо поставить в известность наше руководство. Вот и сделайте это сейчас, пусть оно решает ход дальнейших событий.

Кондратьев как будто ждал этой подсказки. Он набрал номер телефона начальника Департамента и, когда тот взял трубку, произнес:

– Петр Леонтьевич, надо срочно увидится. Нет, дело не терпит отлагательств, иначе бы не звонил. Хорошо, через семь минут буду у вас.

Называя это время, Кондратьев не ошибался. Он никогда не пользовался лифтом, когда шел на прием к руководству, а поднимался к нему наверх, пользуясь лестничным переходом. Во-первых, так было полезно для здоровья, во-вторых, за это время можно было больше обдумать предстоящий разговор. Время подъема занимало ровно семь минут: Кондратьев давно засек это по собственным наручным часам, которые никогда не ошибались. Вот и в этот раз генерал перешагнул порог начальственного кабинета именно в тот момент, когда секундная стрелка на его часах достигла семиминутной отметки.

Разговаривая с Кругловым по телефону, Кондратьев понял, что тот куда-то сильно торопится, но пойманный на самом выходе, все же согласился на рандеву. Поэтому первым делом гость спросил, сколько времени у него есть для разговора.

– Десять минут для вас я вырвал, – улыбнулся Круглов.

Заняв место в кресле, Кондратьев лаконично доложил начальнику о «шпионском камне» у метро «Молодежная», о проколе «ремонтников», встрече агентов ЦРУ в Царицыно и о своих сомнениях относительно того, как поступить с Вишневым. Но вместо ответа последовал вопрос:

– А вы сами к какому варианту больше склоняетесь?

– Если сегодня он отправится к «камню»-дублеру, на нем его и надо брать.

– А если не отправится – поедет, к примеру, из МИДа домой к своей благоверной?

– Тогда придется ждать. Но в любом случае к этому «булыжнику» нас может привести только он.

– Короче, вы пришли ко мне за советом, но я вам дать его, увы, не могу. Во всяком случае, пока.

– Вас сейчас вызывают туда? – догадался Кондратьев и указал пальцем в окно по направлению к Старой площади, где размещалась Администрация Президента России.

– Угадали, – улыбнулся Круглов. – Так что, как только там все прояснится, я тут же дам вам знать. А вы пока постарайтесь не спускать глаз с Вишнева.

– Мы-то постараемся, лишь бы коллеги из МИДа не подвели, – поднимаясь со стула, подытожил разговор Кондратьев.

Москва, Старая площадь, 4.

Администрация Президента России

Директор Департамента безопасности МИДа Михаил Антонович Кривицкий вышел из здания на Смоленской-Сенной и уже спустя минуту занял заднее пассажирское сиденье в салоне служебного «Мерседеса», принадлежавшего министру иностранных дел России. Министр был уже в автомобиле и в тот момент, когда его спутник занял свое место рядом, перебирал какие-то бумаги, лежащие в черной кожаной папке. Одного короткого взгляда Кривицкому хватило, чтобы узнать в этих документах те самые выкладки, которые контрразведчики с Лубянки составили на зятя одного из заместителей министра Льва Вишнева, которого чекисты подозревали в сотрудничестве с ЦРУ. Такие же выкладки были предоставлены и в Администрацию Президента, куда они с министром и должны были теперь отправиться на оперативное совещание.

Когда автомобиль тронулся с места и взял курс на Старую площадь, министр, продолжая держать папку открытой, обратился к Кривицкому:

– Если все, что здесь написано, правда, нас с вами ждет непростой разговор в Администрации президента.

– Я готов взять всю ответственность за Вишнева на себя, тем более что мне давно уже пора на пенсию.

– Михаил Антонович, я до сего дня не отпускал вас на покой, поскольку был уверен в вашей профессиональной компетенции. Уверен я в ней и сейчас. Поэтому речь идет не о том, чтобы свалить всю вину на вас. Просто нам надо с вами выработать единую стратегию, которую мы предъявим на сегодняшнем совещании. У вас есть какие-то мысли на этот счет?

– Какие могут быть мысли, если этот Вишнев – зять вашего заместителя. Такие люди всегда плохо поддавались проверке, поскольку доверие к ним почти безоговорочное.

– Да, Кустова жаль, хороший мужик, – закрывая папку, грустно изрек министр. – И специалист отменный, жалко будет такого терять.

– Он же не всегда с вами соглашается.

– Потому и ценю, поскольку тех, кто в рот смотрит, слишком много.

– Полагаю, за Кустова есть кому заступиться на Старой площади. А вот я свой ресурс уже выработал. Нет, мне однозначно надо уходить на пенсию, благо и повод удачный подвернулся. Думаю, этот шпионский скандал потрясет не только основы нашего МИДа, но и других структур тоже.

– А мне с кем прикажете работать?

– Я вам своего заместителя оставлю – Караулова. Толковый мужик. Его отец, кстати, стоял у истоков создания нашей службы в МИДе в 1975 году. И первое дело у них выдалось громкое – разоблачение агента ЦРУ Огородника по кличке Трианон. Да вы слыхали, небось? Он, между прочим, тоже высоко летал: в невестах у него ходила дочка самого секретаря ЦК КПСС. Скандала тогда удалось избежать только потому, что этот Трианон во время задержания отравился.

– На что-то намекаете?

– Боже упаси. Хотя, если бы наш Вишнев отравился или повесился, всем было бы гораздо легче. А так ломай теперь голову, как сделать так, чтобы эта сволочь не замарала дерьмом кучу хороших людей.

– Это верно: ему через три дня в Иорданию лететь, причем не с кем-нибудь, а в президентском пуле. Впрочем, если сегодня примут решение его арестовать, эта проблема сама собой отпадет. Но дерьмом он все равно многих замажет: еще бы – шпион из президентского пула!

– Невыгодно нам на данный момент, чтобы Вишнева так быстро сцапали. Нам бы еще несколько дней протянуть с его арестом.

– Для чего?

– Боюсь, как бы тесть не выболтал ему по доброте душевной детали наших европейских энергетических контрактов, которые он в МИДе, как ваш заместитель, курирует.

– А если выболтал?

– Иски нам грозят многомиллиардные. А чтобы к ним подготовиться, время необходимо, причем без скандала.

– И сколько вам его понадобится?

– Еще пара-тройка дней. Я ведь вчера, когда про Вишнева узнал, сразу этот процесс и запустил. Но времени надо больше.

– Хорошо, буду на этом настаивать. Но вам в таком случае достанется тема теневого расклада в нашем ведомстве. Если, конечно, эта тема вообще всплывет.

– А куда ей деться, если вы будете настаивать на том, чтобы Вишнева пока оставили на свободе? Наверняка мои коллеги с Лубянки будут искать причину вашего поведения именно в этом.

– Все-то вы знаете, Михаил Антонович, – усмехнулся министр. – В таком случае подскажите, как обставить невыезд Вишнева в Иорданию, если его не арестуют? Ведь он ни о чем не должен догадаться.

– Здесь надо хорошенько все обмозговать. Может, подключить к этому делу его близких – тестя и жену?

– Есть какие-то задумки?

– Жена у Вишнева инвалид, может, выдумать ей с помощью врачей какой-нибудь жуткий диагноз, с тем чтобы супруг остался возле нее в качестве поддержки. И сделать все не напрямую, а через тестя, Кустова.

– Неплохая идея. А говорите, что на пенсию пора. Значит, есть еще порох в пороховницах.

– Да какой это порох – сера от спичек. Огня много, а взрыва никакого. Вот и идею с диагнозом не я, а Караулов подкинул полчаса назад, когда мы с ним эту ситуацию вместе мозговали.

Тем временем министерский «Мерседес» свернул с Воздвиженки на Моховую – до Старой площади оставалось рукой подать.

– И чего этому Вишневу не хватало, что он на американцев вызвался работать? – глядя на мелькавшую за окном предвечернюю Москву, размышлял министр. – Неужели все дело в деньгах?

– В чекистках выкладках этого нет, но мне начальник их Департамента, Круглов, сообщил, что Вишнев стал агентом по идейным соображениям. Не нравится ему наша система, вот он и решил с нею таким образом бороться.