И еще он радовался, что наконец-то не должен ежедневно, ежечасно выдергивать себя из стада, противопоставлять себя стаду; что наконец-то можно просто сидеть вместе со всеми и делать то же, что делают все.
Смотреть в огонь.
* * *
Однажды утром он пошел побродить по промышленным районам – ему пришлось принудить себя. Он говорил себе, что там, среди высоких мертвых корпусов, может найтись новый резерв продовольствия – но путешествие по заводским улочкам было для него сродни тягостной прогулке по кладбищу.
Он так и не дошел до фабричного комплекса, до леса давно не дымящих труб. Бесцельно забрел в инженерную школу, заглянул последовательно в библиотеку, спортзал, классы, нигде не обнаружил ничего, кроме паутины и пыли запустения. Уже собравшись уходить, приоткрыл дверь большой лаборатории – и за ближайшим столиком увидел согбенную фигуру тощего угрюмого Люка.
– Привет, – сказал просто затем, что молча прикрыть дверь было бы глупо и невежливо.
Люк смотрел так, будто его застали за взломом сейфа.
– Я тебе не помешаю, – не то спросил, не то заверил Дым.
* * *
– …А выглядишь ты гораздо моложе, – заметил Дым.
– Да, я пораньше пошел в армию, чтобы поскорее поступить в инженерную школу, – сказал Люк. – Когда служил на границе, был техником маячков. Поэтому сразу и приняли… на защитные технологии. Жаль, не успел получить диплом… впрочем, тему мне еще перед нашествием зарубили.
В лаборатории пахло едко и неприятно, но почему-то этот скверный запах напоминал о жизни. О настоящей жизни. Которая кажется бесконечной.
– А я все о вас знаю, – сказал Люк, и Дым улыбнулся его самонадеянности:
– Так уж и все?
– Я знаю, что вы были у Хозяев, – сказал Люк шепотом. – Что вас… остригли, и вы спаслись только случайно, из-за того значка…Я их ненавидел, эти значки. Когда видел их на ком-то, прямо срывать готов был…
– Ревновал?
– Наверное, – сказал, подумав, Люк. – Все говорили, что я поклонник Ланы. А я ее уже тогда любил.
Люк ходил вдоль стеллажей с тряпкой. Тщательно вытирал пыль, которой здесь и без того было не так уж много.
– Я бы побоялся идти к Хозяевам, – сказал Люк, споласкивая тряпку в жестяном ведерке.
– Они вовсе не так страшны, – сказал Дым.
– Откуда вы знаете, страшны ли они? Вы ведь так и не сумели их понять?
– Да, – сказал Дым. – Мы говорим на почти одном языке и даже пользуемся одинаковыми буквами… Но понять друг друга мы не сможем. Никогда.
– Почему же вы велели всем идти туда, к ним? – спросил Люк с подозрением.
– Я никому ничего не велел… Я рассказал все, что знал. Они выбрали сами. Как когда-то выбрал Лидер…
– Вы верите этой истории о Лидере?
– Верю, – серьезно отозвался Дым. – Мне кажется, все было именно так.
Люк закончил наводить порядок на рабочем столе. Вытер руки тряпочкой – обрывком когда-то белого халата:
– А почему вы не остались у Хозяев? Ведь там можно жить, и жить неплохо?
– Я не могу без стада, – сказал Дым с отвращением.
– Может быть, это не всегда плохо, – шепотом проговорил Люк.
Руки его давно были сухие, но он все еще мял и мучил несчастную тряпочку. Летели белые ошметки.
– А что за тему диплома тебе зарубили? – спросил Дым.
Тряпочка треснула; Люк опомнился. Осторожно положил в ведро обе лохматые половинки:
– Да так… Я разрабатывал альтернативу… маячкам.
– Разработал? – быстро спросил Дым.
Люк помолчал. Отвел глаза:
– Нет. Когда стало ясно, что это нашествие… Я целыми днями сидел… я думал: сейчас я найду панацею – и прославлюсь. Я буду… знаменитее, чем Дива Донна, – он невесело усмехнулся. – И она меня полюбит…
– Не получилось? – спросил Дым, заранее зная ответ.
Люк мотнул опущенной головой:
– Не получилось. Знаете, среди исследователей ходила такая байка… что Арти-Полевой не выдумал маячки. Что он спер идею в какой-то старой книге, а источник потом уничтожил. Что с нашим уровнем технологии невозможно додуматься до такого … что надо знать о физиологии волка в десять раз больше, чем мог знать Арти. И тому подобное… И вот когда я сидел, и была паника, полные улицы беженцев, еды ни травинки… А я сидел в лаборатории, и с каждой секундой все яснее понимал, что попытки мои смешны, и правильно мне зарубили тему… Я отчаивался, и тогда мне казалось, что эти сплетни имели под собой основание.
Дым огляделся.
Стены лаборатории вдруг нависли над ним, как нависали некогда безразмерные пространства Хозяев. Плотно завинченные сосуды с реактивами, громоздкие приборы с тусклыми дисплеями, переплетение проводов и горы лабораторной посуды – все это казалось фальшивым, муляжным, мертвым.
– Значит, не было никакой науки, – услышал Дым собственный голос. – Было подражание… робкое повторение давно сделанного, давно пройденного… Игра в науку… Да?
– Нет, – яростно сказал Люк и отвернулся. – Идемте… я кое-что вам покажу.
* * *
– Эй, – негромко позвал Дым.
Те трое, что лежали на куче тряпок, вяло шевельнули ушами. К Дыму обратилось три пары равнодушных глаз – стеклянные пуговицы, блестящие, но бессмысленные.
Дым едва удержался, чтобы не попятиться.
– Это…
– Да, – сказа Люк за его спиной. – Это те… которых стригут и едят Хозяева. Это наши предки, вернее, наши неудачливые двоюродные братья… Их сюда привезли еще детьми. Еще много лет назад. Было двадцать два. Осталось трое…
– Зачем? – после паузы спросил Дым.
– А как иначе? Биология, медицина…
– Они здесь были все это время? Когда нечего есть…
– Я потрошил матрасы, – сказал Люк, с трудом выдерживая его взгляд. – старая солома… И я свое отдавал.
– Им?
Люк помолчал, будто решаясь. Наконец, нервно потер руки:
– Это еще не все… Идемте.
Они долго шли узким, скверно пахнущим коридором; поднялись по крутой винтовой лестнице, и Дым увидел обнесенное железной сеткой сооружение.
За сеткой, в ремнях, в переплетении шлангов…
Дым на поверил своим глазам.
В станке помещался плотно спеленатый трубками, прикованный к железной стойке плешивый волк.
– Была наука, – сказал Люк, как будто нездоровое животное в станке могло подтвердить или опровергнуть эту истину. – Были… накопили материала предостаточно. Вот только распорядиться…
Волк открыл желтые глаза. Дым невольно отшатнулся.
– Ей недолго осталось, – тихо сказал Люк. – Волчице… Она умирает.
* * *
На площадь они пришли позже всех. Кто-то уже разжег костер вместо Дыма; Лана, увидев Дыма и Люка вместе, удивилась и, кажется, повеселела.
– Может, ты споешь? – спросил у нее Дым.
Она покачала головой:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
