и отмечал крайне нездоровое состояние обосновавшегося здесь офицерства: “город набит темными авантюристами и очень разболтанными офицерами. Все жаждут хороших штатов и назначений, достойных тех, кто первыми подняли знамя борьбы с большевиками; психология у большинства та же комиссарская, только под другим соусом”; “…на улицах шатаются и носятся на извозчиках совсем разболтавшиеся офицеры (очень много в нетрезвом виде); по вечерам это явление усиливается; настроение у этих господ очень воинственное, с готовностью обнажать оружие и стрелять по первому подвернувшемуся под руку поводу…”. Есть в его дневнике и записи о пьяных драках между офицерами, стрельбе в ресторанах с жертвами и т. п. В дальнейшем часть этих “разболтанных” офицеров оказалась на службе в Охранной страже КВЖД и в различных антибольшевистских отрядах»[147].
Планировалось довести численность Охранной стражи до 10 тысяч человек, но правление КВЖД согласилось только на 4800 человек.
Материальная база Охранной стражи оказалась сравнительно неплохой, поскольку в распоряжении командования находились склады (частично уже разворованные) Заамурского округа пограничной стражи.
Теперь Хорват стал полновластным хозяином Желтороссии. Он провозгласил себя «Временным верховным правителем России» и даже начал печатать собственные деньги достоинством в 50 копеек, 1, 10 и 100 рублей. Эта валюта обеспечивались «всем имуществом дороги». Кроме того, в Желтороссии ходили царские деньги, «керенки», различные дензнаки, выпускаемые Белым движением, китайский серебряный доллар (даян), японская иена и т. д.
16 октября 1919 г. Хорват приказом № 212 ввел свой «золотой рубль», оказавшийся на редкость стабильным. Он использовался аж до 1935 г. Стабильность этого рубля в чем-то была связана с чехами, захватившими значительную часть золотого запаса Российской империи. Чехи расплачивались украденным золотом, и у правления дороги образовался определенный золотой запас.
Уже в 1918 г. Хорват начал продавать китайцам русские пароходы, как принадлежавшие КВЖД, так и Военному ведомству и частным компаниям. Короче, всех, кого удалось захватить. Всего было продано 69 пароходов. Из них 20 принадлежали КВЖД, а остальные угнаны с Амура. Замечу, что до 1917 г. русское правительство запрещало продавать пароходы китайцам, чтобы те не использовали их в военных целях.
В июле 1919 г. Омское правительство Колчака объявило о восстановлении Заамурского округа пограничной стражи в составе двух дивизий. Для этого в Харбин был направлен Генерального штаба генерал‑лейтенант С.Н. Люпов, служивший в 1906–1912 гг. в составе Отдельного корпуса пограничной стражи. Командующим Заамурского округа был назначен генерал-лейтенант М.К. Самойлов. Однако реализовать задачу создания в полосе отчуждения дивизий пограничной стражи не удалось. Катастрофически не хватало личного состава, все мобилизационные компании 1919 года оказались провальными. Единственно, осенью 1919 г. в составе Охранной стражи был создан железнодорожный отдел под руководством генерала Дориана. В его подчинение отошел формировавшийся на базе Отдельной Заамурской железнодорожной роты 1‑й Заамурский железнодорожный батальон. Кроме того, был организован Отряд Особого назначения КВЖД.
В феврале 1918 г. в Харбине образовалась политическая организация, назвавшая себя «Дальневосточным комитетом Защиты Родины и Учредительного собрания». Возглавлял Комитет бывший председатель Исполнительного комитета полосы отчуждения 1917 года, присяжный поверенный В.И. Александров. Комитет, обещая поддержку и финансирование, сделал попытку объединить антибольшевистские формирования в полосе отчуждения и начать наступление на территорию российского Забайкалья.
Далее Комитет объявил об обязательной регистрации и мобилизации всех русских офицеров в зоне отчуждения. Хорват с самого начала саботировал действия Комитета, и мобилизация провалилась.
В марте 1918 г. Хорват объявил об учреждении в Харбине штаба Российских войск для командования всеми имевшимися отрядами. После чего военный штаб Дальневосточного комитета защиты Родины был расформирован. Для руководства «всеми воинскими частями, отрядами, штабами, управлениями, учреждениями и заведениями, как находящимися ныне, так и вновь формируемыми в полосе отчуждения КВЖД» был приглашен из Никольск‑Уссурийска генерал М.М. Плешков.
В мае 1918 г. Хорват назначил новым главнокомандующим вице-адмирала Колчака. Однако большинство белых бандформирований, находившихся в зоне отчуждения, включая Семенова и Калмыкова, отказались подчиняться Колчаку. В итоге Колчак обратился к Хорвату с просьбой об отставке, что того вполне устроило.
10 июля 1918 г. генерал Хорват объявил себя Временным правителем России «до тех пора, пока не будет восстановлена русская национальная верховная власть и созвано Учредительное собрание», и начал формировать свое правительство — «деловой кабинет». Хорват надеялся на поддержку союзников, намереваясь утвердиться во Владивостоке, но реальной поддержки не получил, впрочем, как и Временное правительство Автономной Сибири (ВПАС) эсера П.Я. Дербера.
В октябре 1918 г. была достигнута договоренность между Временным Сибирским правительством (П.В. Вологодского) в Омске и Хорватом о признании последним полномочий Сибирского правительства и принятии должности Верховного уполномоченного этого правительства на Дальнем Востоке. Вскоре ВПАС сложило свои полномочия в пользу Временного Всероссийского правительства («Уфимской директории»), после чего директорию признал и Хорват.
В ноябре 1918 г. Омским правительством адмирала Колчака принимается решение о роспуске с 1 декабря «делового кабинета» Хорвата и расформировании штаба Российских войск в полосе отчуждения и всех подчиненных ему штабов, управлений и частей. Из подлежащих расформированию воинских частей было решено создать 9‑ю Сибирскую стрелковую дивизию, части которой размещались на территории Приморья.
После роспуска «делового кабинета» генерал Хорват до июля 1919 г. продолжал выполнять функции Верховного уполномоченного Омского правительства на Дальнем Востоке.
Массовый исход белогвардейцев в сопредельные с Россией регионы Китая — Маньчжурию, Синьцзян, Внешнюю Монголию — развернулся с начала 1920 г. после разгрома белого Восточного фронта и ликвидации Омского правительства, а позднее — падения семеновского Забайкалья.
В начале 1920 г. в Маньчжурию, и прежде всего в Харбин, из Сибири начали прибывать эшелоны с ранеными и больными, а также тысячами беженцев, среди которых было немало офицеров.
Поражения белых армий придали смелости китайским властям. 16 марта 1920 г. китайские солдаты захватили Главный штаб стражи в Харбине, сорвав с крыши здания российский флаг. На КВЖД начались захваты китайскими войсками казарм и имущества Охранной стражи. Генерал Самойлов, обратившись с запросом к Хорвату о дальнейших действиях, получил указание подчиниться китайской администрации. Вскоре пекинское Министерство внутренних дел объявило о создании особого Бюро железнодорожной полиции.
Весной 1920 г. на территорию китайского Синьцзяна начали прибывать русские воинские части, отступавшие из Семиречья. Это были подразделения Отдельной Семиреченской армии генерал‑майора Б.В. Анненкова (заместитель — генерал‑майор А.И. Бакич), в состав которой входили и части бывшей Отдельной Оренбургской армии атамана А.И. Дутова, а также разрозненные небольшие отряды.
Всего границу перешло 1814 офицеров и военных чиновников, 8039 солдат и казаков, 785 членов семей военнослужащих и около пяти тысяч гражданских беженцев из Оренбургской и Уфимской губерний. Обязательным условием интернирования, выдвинутым китайскими властями, стала сдача практически всего оружия, включая револьверы и шашки офицеров. Было разрешено оставить лишь по четыре винтовки на часть для охраны денежных ящиков.
Осенью 1920 г. белые воинские подразделения Забайкалья, находившиеся под общим
