В 21 час 20 минут вышеуказанные осужденные расстреляны».
На акте есть подписи присутствующих и подпись врача, который констатировал смерть.
В 22 часа 45 минут тела казненных были кремированы неизвестно кем и неизвестно где.
Тут сразу напрашивается вопрос: а кто был палачом? Ведь из акта недвусмысленно вытекает, что Лунев и Китаев расстреляли осужденных собственноручно. Отличились, так сказать. Да, но какую тогда роль выполняют присутствовавшие при расстреле генералы? И, кстати, кто они?
Генерал-полковник Гетман командовал бронетанковыми войсками Московского военного округа, генерал-лейтенант Баксов — из штаба ПВО, из ведомства Москаленко.
Странный расклад. Логично было бы, если бы генералы расстреливали, а высокопоставленные судейские присутствовали при расстреле. Логично было бы, если бы судейские расстреливали, а при расстреле присутствовали представители заказчика — члены Президиума ЦК или какие-нибудь аппаратчики с крепкими нервами. Но такой расклад сил при таком составе совершенно иррационален. Каковы функции генералов при расстреле?
А каковы их функции во всем «деле Берия»?
Ситуация оставляет только один вариант истолкования: высокопоставленные судейские на самом деле были «шестерками», а генералы за ними «присматривали». Причем присматривали одни военные, ни одного партийца! Что, нервы у представителей КПСС слабоваты, чтобы на расстрелы ходить?
Вообще не кажется ли вам, что в этом деле многовато военных для обычной партийной разборки?
Прокляты и убиты.
Берия было уже все равно — какое там следствие, какой суд… Но ведь судили не его одного. Не надо забывать, что по этому делу проходили и живые люди. В 1953 году его судьбу разделили еще шесть человек, виновных лишь в том, что они работали в команде Берия. Им срочно сочинили преступления, осудили и расстреляли. И их судьбой, в отличие от судьбы Берия, никто не озабочен. О них не пишут книг, не оставляют воспоминаний. О них не известно почти ничего. Кто они, эти люди, разделившие судьбу своего наркома?
Их судьбы не служат темой данного расследования. Просто хотелось бы, чтобы все сделанные в этой книге выводы автоматически распространились и на них, как автоматически распространился на них приговор, вынесенный человеку, с которым они проработали столько лет, которому доверяли и которого, хочется верить, не предали. Наверное, так оно и есть, учитывая, что в «деле Берия» 90 процентов копий.
Еще раз, поименно:
Меркулов Всеволод НиколаевичКобулов Богдан ЗахаровичГоглидзе Сергей АрсеньевичДеканозов Владимир ГеоргиевичВлодзимирсюий Лев ЕмельяновичМешик Павел Яковлевич.
К ним можно добавить еще и брата Богдана Кобулова Амаяка Кобулова, которого тоже осудили и расстреляли по приговору Военной коллегии Верховного суда. Андрей Сухомлинов предлагает, чтобы хоть кто-нибудь позаботился о реабилитации этого человека. «Тем более, — пишет он, — что Амаяк Кобулов не виновен вообще ни в чем».
Были в этом деле и другие люди, о которых вообще мало кто знает. Они пошли под суд в 1955 году — по так называемому «делу Рапава, Рухадзе и других».
Это бывшие министры госбезопасности Грузии А. Н. Рапава, Н. М. Рухадзе, заместитель министра госбезопасности республики Ш. О. Церетели, сотрудники НКВД, НКГБ, МГБ Грузии Н. А. Кримян, К. С. Савицкий, А. С. Хазан, Г. И. Парамонов, С. Н. Надарая.
1 9 сентября 1955 года им вынесли приговор: первым шести — высшая мера, Парамонову — 25 лет, Надарая — 10 лет лишения свободы. Поскольку их допрашивали по шизофреническому делу Бовкун-Луганца, это тоже явно след «бериевского дела». Все те же дела о зверствах в Грузии, вероятно, с тем же комплектом доказательств. Конечно, Рапава и Рухадзе — не одного поля ягодки, но раз их объединили вместе на этом фальшивом процессе, это о чем-то говорит.
Впрочем, едва ли кто-либо когда-либо станет пересматривать это дело — кому это нужно! Да и не собираюсь я ставить вопрос о реабилитации этих людей. С какой это стати инициировать очередную стирку мундира советской юстиции? Нет уж, нечего ее реабилитировать, пусть позорные пятна этих приговоров останутся на ней навечно!
Поэтому давайте просто их не забудем…
Кроме этих громких дел, по органам МВД прошла целая волна арестов. После того, как было объявлено об аресте Берия, состоялся партийный актив МВД. Проходил он в лучших традициях тридцать седьмого года.
Вспоминает Павел Судоплатов:
«Выступления Маленкова и Шаталина (секретарь ЦК КПСС, назначенный первым заместителем министра внутренних дел. — Е. П.) с объяснением причин ареста Берия для профессионалов, собравшихся в конференц-зале, прозвучали наивно и по-детски беспомощно. Аудитория молча выслушала откровения Шаталина о том, что для усыпления бдительности Берия Центральный Комитет сознательно пошел на обман, принимая заведомо ложные решения и отдавая соответствующие распоряжения. Все это было беспрецедентно…»
Вот еще милый эпизод с того партактива:
«Шаталин сообщил, что начальник отделения в контрразведывательном управлении полковник Потапов проявил политическую близорукость и вопиющую некомпетентность: встречаясь со своими осведомителями накануне ареста Берия, он позволил себе восхвалять его политическую прозорливость. Шаталин процитировал письмо осведомителя, учившегося в Институте иностранных языков. Я увидел, как побледнело лицо Потапова, услышавшего вопрос Маленкова: „Этот человек здесь?“ Потапов поднялся, но был не в состоянии что-либо сказать. Вмешался Серов, заявивший, что такие безответственные люди, допускающие антипартийные высказывания, не могут присутствовать на закрытых партсобраниях, и Потапов был выдворен из зала. К его счастью, он не занимал столь высокое положение, чтобы стоило затевать громкое дело, — его уволили из органов с партийным взысканием»85.
В органах начались аресты. Были арестованы легендарные «ликвидаторы» НКВД — Эйтингон л Серебрянский, секретарь Берия Людвигов, многие другие — несколько сот работников НКВД. Генерал Масленников, командующий войсками МВД, понимая, что его ждет, предпочел застрелиться.
Тюрьма ждала и самого Судоплатова. Незадолго до ареста его вызвали на Президиум ЦК, и там он повел себя не так, как надо. Во-первых, не стал клеймить Берия, а во-вторых, упомянул некоторые послевоенные ликвидации и назвал их организаторов, в числе которых были Молотов, Хрущев и Булганин. С этой минуты его судьба была предрешена. Судоплатов стал опасным и неуправляемым свидетелем.
Вскоре его арестовали. На одном из допросов Руденко предложил дать показания о планах тайного сговора Берия и Гитлера во время войны, о тайных контактах его с Черчиллем, 9 также о планах устранения советского руководства с помощью ядов — однако Судоплатов отказался, хотя и понимал: его вряд ли оставят в живых. Следствию не нужно было даже признание — все шло к расстрелу. И тогда он решился на крайний шаг…
«Я решил действовать в духе советов, которые давал мой предшественник и наставник Шпигельглаз своим нелегалам, пойманным с поличным и не имевшим возможности отрицать свою вину: постепенно надо перестать отвечать на вопросы, постепенно перестать есть, без объявления голодовки каждый день выбрасывать часть еды в парашу. Гарантировано, что через две-три недели вы впадете в прострацию, затем полный отказ от пищи. Пройдет еще какое-то время, прежде чем появится тюремный врач и поставит диагноз — истощение; потом госпитализация — и насильное кормление.
Я знал что Шпигельглаза «сломали» в Лефортовской тюрьме. Он выдержал эту игру только два месяца. Для меня примером был Камо (Тер-Петросян)…»
Камо, легендарный соратник Сталина, будучи арестован в Германии, симулировал сумасшествие в течение четырех лет, о чем подробно рассказывал, инструктируя чекистов. Однако Судоплатов смог побить этот «рекорд» — он продержался пять лет и «пересидел» в психиатрической больнице самое опасное время. Его приговорили, по сфальсифицированному обвинению, к пятнадцати годам тюремного заключения. Время от времени генерала навещали в тюрьме следователи, интересуясь участием в громких «ликвидациях» сначала Маленкова, потом Молотова, Булганина. Кагановича. Лишь упоминание имени Хрущева в качестве организатора террора оставалось под запретом.
Эйтингон в 1963 году сдался и написал то, чем узники добывали себе свободу — униженное письмо Хрущеву с просьбой о помиловании. Его освободили в 1964 году Судоплатов же свой срок отбыл полностью, на все ходатайства родственников и сослуживцев о пересмотре дела следовал отказ с прозрачными намеками, что дело решено «наверху», а умолять Хрущева о пощаде он не стал. (Он вышел на свободу 21 августа 1968 года, в день вторжения советских войск в Чехословакию.) И, пока существовала КПСС, так и не смог добиться реабилитации.
