— С самого начала следовало написать одно завещание, — сказал Мур. — В тот день, когда ты написал два завещания, жизнь Натана стала ценой обладания Баллабурном. Я поначалу надеялся выиграть пари и избавиться от необходимости убивать его, но не получилось. Не думай, что я не скорблю о его смерти.
— Ах ты, сукин сын! Не смей говорить, что скорбишь о нем! Ты не любил Натана! Ты всегда использовал его для своих целей! Думаешь, что Баллабурн теперь твой? Черта с два, Бриг! Ведь меня ты не заставишь выйти за себя замуж!
— Не заставлю? — Он поднял дуло пистолета и нацелил его в голову Ирландца. — Не думай, что я не сделаю этого. В Баллабурне многие поверят тому, что Ирландец сам пустил себе пулю в лоб, не выдержав болей, которые преследуют его с тех самых пор, как пули беглых каторжников сделали его инвалидом.
Перед Лидией вдруг открылась правда. Удивительно, как она не поняла и даже не заподозрила этого раньше.
— Это сделали не беглые каторжники. Это ты сделал его инвалидом.
По глазам Брига Ирландец понял, что Лидия права.
— Проклятый сукин сын! — заорал он и усилием воли приподнялся в кресле. Его лицо исказила гримаса боли. — Я убью тебя своими руками! — Забыв о своем увечье, Маркус хотел выхватить пистолет из рук Брига, но Мур швырнул его в кресло с такой силой, что оно откатилось назад и Ирландец беспомощно рухнул на пол.
Бриг и не подумал помочь ему подняться. К нему бросилась Лидия. Она заметила слезы на глазах отца, выступившие скорее от унижения, чем от боли. Лидия поняла, что Бриг нанес смертельный удар по гордости этого сильного человека.
— Отойди от него! Не надо еще раз напоминать ему, каким беспомощным был он все эти годы. Еще до того, как он стал инвалидом, он стремился свалить свою работу на других. Без меня ему не удалось бы отыскать тебя, Лидия. Изначально он планировал послать в Сан-Франциско меня одного.
Бриг жестом приказал Лидии отойти в сторону. Увидев, что она не двинулась с места, он грубо схватил ее за плечо и подтащил к себе. Лидия запнулась о распростертое тело Ирландца и поморщилась при мысли, что причинила ему еще большую боль.
Бриг, крепко державший ее за талию, повернув к себе спиной, расхохотался и направил пистолет на Ирландца.
— Смотри! — Он изо всех сил пнул его в бедро. — Ему здесь совсем не больно. — Он пнул еще раз выше пояса. — Он ничего не чувствует. Ведь правда, Ирландец?
Лидия изо всех сил стукнула Брига локтем в живот и услышала, как он охнул. Мур вытащил из-за пояса пистолет.
— Ах ты, сучка! — прошипел он. — Пойдем-ка наверх, нам надо обсудить наши свадебные планы.
Ирландец, выругавшись, с усилием сел.
— Не смей ее трогать, Бриг! — угрожающе заявил он.
— Или что? — криво усмехнувшись, издевательски спросил Мур. Он расхохотался и, уткнув дуло пистолета в спину Лидии, вывел ее из комнаты.
Втолкнув девушку в свою бывшую комнату, он все еще улыбался. Он даже не потрудился закрыть дверь, уверенный, что под угрозой пистолета Лидия сделает все, что он захочет.
— Располагайся поудобнее, — сказал он, указывая на кровать.
— Пошел ты ко всем чертям!
— Я бы не стал торопиться, обрекая меня на адские муки. Ты еще не выслушала и половины того, что я хочу тебе сказать.
— Я не желаю тебя слушать!
— Вот как? — Он достал конверт из жилетного кармана. — Я собирался прочитать тебе это, но если ты не хочешь…
Даже издали Лидия узнала почерк Сэмюела.
— Отдай! Это мое! — Она протянула руку. Бриг покачал головой.
— Письмо я, пожалуй, не отдам, но если сделаешь, что я хочу, то скажу тебе, что в нем написано.
Лидия помедлила, переводя взгляд с Брига на конверт и обратно. Сейчас ее больше интересовал не конверт, а пистолет, лишь бы этого не заметил Бриг. Двигаясь с явной неохотой и неподдельным страхом, она подошла к кровати под балдахином и уселась на самый краешек.
— Ты выкрал письмо из дилижанса? — спросила она. Он удивленно приподнял светлую бровь:
— Ты это знала?
— Натан подозревал, а я была не уверена.
— Надо было ему верить. Он знает меня лучше, чем кто-либо другой. Трудно было придумать, как выманить его из Баллабурна, чтобы он не заподозрил неладное. Лесной пожар был удачным решением.
Лидия почувствовала, как вдруг у нее онемели конечности, удары сердца стали медленнее и глуше, даже слез на глазах не было. Казалось, что она не сможет двигаться, да ей и не хотелось.
— Ты всегда использовал Натана, чтобы получить то, что хочешь. Даже тогда, когда вы были мальчишками.
— Он рассказывал тебе, как мы сюда попали? — Бриг хохотнул и покачал головой, вспоминая. — Бедняга Нат. В то время он не был таким умным. Он никогда бы не согласился пойти на то дело, если бы я не заставил.
— Значит, это ты убил ту женщину в Лондоне?
— Одной проституткой больше, одной меньше — какое это имеет значение? Никто не оплакивал мою мать, когда она совершила самоубийство, в том числе и я. Я остался один в возрасте восьми лет. Знаешь, это я ее обнаружил. На запястьях у нее были веревки. Только став значительно старше, я понял, что последний любовник привязал ее к кровати, прежде чем использовать. А она не потрудилась снять веревки, прежде чем вскрыть себе вены.
Лидия вздрогнула, подумав о странном способе, который выбрал Бриг, чтобы почтить память своей матери.
— Ты позволил Натану взять на себя вину за то, что сделал сам?
— Не только. Я позаботился о том, чтобы его арестовали. Я подложил в его башмак улику, доказывавшую, что он побывал в доме той проститутки в ночь ее смерти. По правде говоря, я не собирался убивать ее. Она наткнулась на меня, когда я бродил возле ее дома. Она подумала, что я нищий, и пригласила войти в дом. Но мне не нужна была ее жалость.
— И поэтому ты ее убил.
На мгновение в глазах Брига мелькнуло нечто похожее на страх.
— Так уж получилось. Я набил руку. Никто так и не догадался, что самоубийства были на самом деле убийствами.
— Натан это знал.
— Но он не мог об этом сказать. Кто бы ему поверил? С его-то прошлым? — Мур снова поднял конверт. — Кое-что тебе лучше услышать от меня, Лидия. Сэмюел пишет об этом, но я хочу, чтобы ты услышала от меня. Твоя мать покончила жизнь самоубийством.
Онемение, охватившее Лидию, наконец добралось до мозга. Она потеряла сознание.
Ирландец взмок от пота, пока взбирался на инвалидное кресло. Объехав стол, он поискал брошенный Бригом револьвер и обнаружил его в кресле. Он взял его в руки и убедился, что он все еще заряжен. Вытерев вспотевший лоб, Маркус, тяжело дыша, подкатил к лестнице. Остановившись возле первой ступени, он взглянул наверх. Лестница казалась ему непреодолимым препятствием. Засунув револьвер за пояс, Ирландец ухватился за балясину лестницы и поднял себя с кресла. Цепляясь за перила и опираясь локтями на ступени, он начал подниматься, волоча за собой беспомощные ноги.
