Однако устрашающая соседей сила империи Тан была сломлена. Почти вся пограничная стража была вовлечена в гражданскую войну на той или иной стороне, и границы империи начали разваливаться. В конце 763 года, когда император Дай-цзун и его полководец находились в Лояне, устраняя последние очаги мятежа, тибетские войска прошли к Сианю, ограбили город и убрались восвояси. В следующем десятилетии набеги с юго-запада, из Тибета, стали ежегодным явлением.11
На севере и северо-западе граница не менее серьезно страдала от нападений уйгуров. Уйгуры прежде были вассальным племенем восточно-тюркского каганата, но отделились от своих повелителей и организовали собственное государство со столицей в городе Орду-Балык. Как Су-цзун, так и его сын Дай-цзун нанимали уйгуров для помощи в сражениях с повстанцами, и плата за эти услуги значительно увеличила богатство уйгуров. Они получили определённые знания о китайском письме из текстов, захваченных вместе с сокровищами в Сиане и Лояне, и на их основе создали собственную письменную систему Привнесенная извне культура послужила той искрой, которая, разгоревшись, мало-помалу превратила воинственные племена кочевников в более стабильное государственное объединение.12
К северо-востоку от империи объединённое корейское королевство Силла правило всем полуостровом под предводительством короля Кёндока. Огонь гражданской войны в Китае опалил и его. Короли Силлы добились объединения с помощью войск Тан, и они по-прежнему нуждались в поддержке, так как у их власти над полуостровом были соперники. Выжившие представители уничтоженного Когурё поселились на севере, где заключили союз с полукочевым племенем мукри и основали новое королевство Бохай (или Пархэ). После восстания Ань Лу-шаня король Бохая Мун воспользовался ослаблением Тан для завоевания окружающей территории, и вскоре Бохай стал даже крупнее, чем объединённая Силла к югу от него.13
Непрерывные военные действия на границах заставили население империи Тан переместиться с севера и запада в центральные и южные регионы. Ко времени кончины Дай-цзуна в 779 году империя Тан потеряла все свои владения в Центральной Азии. Торговые пути, ведущие к западу, были заблокированы. Власть полководцев, призванных защищать сократившиеся границы, росла, и ни император, ни его министры не могли уследить за их растущей независимостью. Окружающие государства – Тибет, Нань-чжао, Уйгурия, Бохай, объединённая Силла – значительно изменились. Восстание Ань Лу-шаня изменило не только китайскую династию Тан, но и политический ландшафт всего континента.14
СРАВНИТЕЛЬНАЯ ХРОНОЛОГИЯ К ГЛАВЕ 50
Глава пятьдесят первая
Imperator et Augustus
Между 775 и 802 годами императрица Ирина захватывает власть в Константинополе, а Карл Великий побеждает своих соседей ради царствия Божьего и позволяет короновать себя императором
За три десятилетия пребывания на византийском троне Константин V видел многое. Он наблюдал за продолжавшимися конфликтами между иконоборцами и иконопоклонниками. Он видел конец халифата Умайядов и начало правления Аббасидов. Он стал свидетелем падения византийской власти в Италии и ухода Рима из-под контроля Константинополя. Он слышал новости о коронации Пипина Младшего как первого короля из рода Каролингов и о взлёте власти Карла Великого. Он взял в жены хазарку, пережил налёты аваров и вторжения арабов.
В 775 году на тридцать четвёртый год правления, он начал планировать войну с первой Болгарской империей.
Болгары были в какой-то степени союзниками Византии – с тех пор, как Тервел со своими войсками в 718 году помог Льву III отбить осаду Константинополя. Однако привычка Константина отправлять военнопленных (захваченных в основном в битвах с арабами) на поселение во Фракию, в неприятной близости от границы Болгарии, раздражала болгарских ханов.
В ответ болгарские войска начали вторгаться в византийские земли. Константин V решил, что болгар нужно усмирить. Однако в сентябре, уже начав подготовку к кампании против болгар, он заболел тем, что Феофан назвал «чрезвычайно сильным воспалением» ног, которое сопровождалось лихорадкой. Император умер на четырнадцатый день месяца, крича, что сгорает живьём.1
На некоторое время о плане вторжения в Болгарию забыли. Наследником Константина стал его сын, полу-хазарин Лев IV, забросивший планы покорения Болгарии ради сохранения своего трона. У него было пять единокровных братьев, сыновей его отца от третьего брака, и они представляли немалую угрозу его власти. Едва взойдя на трон, Лев был вынужден изгнать двоих из них, узнав, что они затеяли заговор с целью сместить его. Затем он начал планировать поход в Сирию против арабов, которых расценивал как более значительную угрозу, чем болгар.2
Однако он так и не отправил войска в бой, скончавшись в 780 году, после всего лишь пяти лет правления. Новым императором стал его девятилетний сын Константин VI. Мать мальчика сделалась его регентом. Её звали Ирина, как и её хазарскую свекровь, но она происходила из старой афинской семьи.
Для нового халифа Аббасидов, аль-Махди, сына аль-Мансура, малолетство императора и регентство женщины в Константинополе означали фатальную слабость империи. Он организовал новое нападение на Малую Азию и в рекордно короткое время изгнал отсюда византийские войска, пройдя до Босфорского пролива и разбив лагерь на его берегу напротив Константинополя, в Хрисополе.3
Это было очень некстати для регентши Ирины, которая была вынуждена заплатить халифу грандиозный выкуп и согласиться на уплату ежегодной дани, чтобы тот отступил. Возможно, чувствуя необходимость в сильной поддержке, она отправила в 782 году двух посланников в королевство франков и попросила Карла Великого обручить одну из его дочерей с одиннадцатилетним императором.
Карл Великий к этому моменту вполне мог считать себя равным регенту Константинополя. Он контролировал земли франков и Италию. Он короновал своего третьего сына, Пипина[117], сделав его королём Италии, а четвёртого, Людовика Праведного, сделал королём франкской провинции Аквитания, и правил ими, как император – вассальными королями. Его второй сын, Карл Младший, был призван унаследовать титул короля франков. Карл Великий взял на себя ответственность за защиту Папской области (теперь раскинувшейся на значительную часть Италии, включая Рим с окрестностями, Сутри и старые византийские земли, некогда находившиеся под контролем Равенны), что сделало его защитником христианской веры.
Он был самым могущественным королём на Западе – но он также яснее всех осознавал, что, создавая империю, исполняет христианскую миссию. Союз между Каролингами и византийскими императорами мог создать не только объединённый фронт против арабов, но и империю духа, западное отражение Восточной империи, христианский противовес растущему исламскому государству.
У Карла Великого также было много дочерей на выданье, и были другие сыновья[118]. Он согласился выдать свою старшую дочь Ротруду (третью по старшинству из всех детей) замуж за Константина VI. Девочке было всего восемь лет, поэтому обручение имело пока лишь номинальную силу, оба ребёнка оставались с родителями.[119] 4
Предполагалось, что брак состоится по достижении Ротрудой совершеннолетия, которое в VIII веке определялось не слишком жёстко. В любом случае, когда Константину в 787 году исполнилось шестнадцать лет, он мог попросить прислать к нему тринадцатилетнюю Ротруду. Однако вместо этого его мать Ирина разорвала обручение. Её положение упрочилось, и она уже не нуждалась в союзе с королём франков. По сути, растущая власть Карла Великого теперь угрожала остаткам византийских земель в Италии.
Разорванная помолвка была воспринята как оскорбление, нанесенное Карлу Великому, который укрепился не только в силе, но и в роли христианского короля. Дни майордомов, неохотно принимающих королевские полномочия, давно прошли. Карл Великий собрал вокруг себя группу богословов и священников, заполнявших пробелы в его обучении, которое в раннем возрасте было не слишком масштабным. Его отец считал важными лишь тренировки в военном деле, и Карл никогда не учился грамоте.
Ученые монахи не только обсуждали с ним теологию, философию да грамматику, но и сравнивали его с царём Давидом – ветхозаветным монархом, которого бог поставил править избранным народом. Под воздействием его личного наставника Алкуина, клирика из Британии, которого Карл Великий нанял для обучения своих сыновей, у короля франков появлялось всё более и более сильное понимание своей миссии. Теперь он воспринимал свои завоевания как святое дело: ведь кто-то же должен был нести Благую весть упрямым неверующим, которых нужно было спасти не только от их грехов, но и от нежелания прислушаться к истине!5
