и продавцы в процессе торга часто подавали друг другу тайные знаки руками или использовали словесный код для обозначения цифр, так что следить за рыночными ценами могли только посвященные[816]. Некомпетентность британских покупателей давала возможность заработать доверенным дилерам вроде Махбуба Али[817], хотя британцев, поклонников прогресса, раздражала необходимость зависеть от людей и культуры, которых они считали отсталыми[818].
Афганские торговцы лошадьми, постоянно курсировавшие между Афганистаном и Индией, нередко исполняли роль двойных или тройных агентов в Большой игре, работая на Кабул, Бухару, Калькутту или Санкт-Петербург. Правительственные чиновники Британской Индии, как она называлась с 1858 г. вплоть до обретения Индией независимости в 1947 г., боялись их и время от времени пытались притеснять[819]. Они знали, что в прошлом барышники вроде киплинговского Махбуба Али не раз конвертировали успехи в торговле лошадьми в высокое положение или даже в очередную индийскую империю[820]. И все-таки эти торговцы были для них незаменимым источником ценных сведений о политике Афганистана и снабжали их актуальной информацией о продвижении русских к Оксу.
Действие романа «Ким» разворачивается во время второй англо-афганской войны (1878–1880), когда посягательства русских на Центральную Азию не давали британцам спать по ночам. В 1875 г. генерал Генштаба Российской империи М. И. Иванин подогрел опасения британцев, опубликовав исследование о походах Чингисхана, Тимура и Надир-шаха, в котором показал, как армия из Центральной Азии может завоевать Индию[821]. В том же году правительство в Калькутте узнало о меморандуме, подготовленном лихим русским генералом Михаилом Скобелевым, в котором он предлагал «…организовать массы азиатской кавалерии, которую во имя крови и грабежа направить в пределы Индии, в виде авангарда, возобновив времена Тимура! <…> дальнейшие действия собственно русского отряда из Кабула… могли бы окончиться присутствием русских знамен в Бенаресе»[822].
Хотя переброска армии с тяжелым вооружением и припасами через степь была бы непростой – и потребовала бы до 30 000 верблюдов, – кавалерия вроде той, что была у Тимура, все же могла взять Индию штурмом. В Калькутте не знали, решится ли северный соперник на столь дерзкую атаку, но видели явные признаки того, что русские вознамерились захватить последний сохранивший независимость резерв конной силы в Центральной Азии.
Последний бой туркмен
В 1875 г. независимость от великих оседлых империй сохранял последний участок степи – Туркменистан. Здесь лошади, столь же необычные, как «потеющие кровью» лошади У-ди, запустили финальный раунд Большой игры.
Туркменистан – одна из самых негостеприимных территорий на планете. Рукав реки Окс, впадавший в Каспийское море, веком ранее пересох, и земля на многие километры вокруг превратилась в бесплодную пустыню. Туркмены специально сделали ее своим домом, чтобы не платить налогов ни правителям Хорезма, ни шахам Ирана. В таких условиях единственным источником обогащения для них стала работорговля. Они отправлялись в соседний Иран или в Россию, похищали крестьян, привязывали пленников к лошадям и тащили на невольничьи рынки в Хорезм, сельское хозяйство и ремесленные мастерские которого в значительной мере зависели от рабского труда[823]. Для того чтобы заниматься этим жестоким делом, все туркменские кланы – эрсари, йомуды и текинцы – выращивали собственных удивительных лошадей. Самой известной из них была ахалтекинская.
Путешественники, приезжавшие в Центральную Азию, думали, что эти лошади произошли от «потеющих кровью» лошадей Ферганы[824]. Разводили их туркмены-текинцы в оазисе Ахал, недалеко от иранской границы. Согласно описанию, данному венгерским исследователем Арминием Вамбери, который в 1860 г. посетил степь под видом турецкого дервиша, эти необычные животные отличались «втянутым животом, тонким хвостом, красивой головой и шеей (жаль только, что ей обрезают гриву), а особенно тонкой лоснящейся шерстью»[825][826]. Русский знаток лошадей отзывался о них так: «Они – чистый продукт пустыни, отличаются благородством, красотой линий, хорошо сложены, с отличными конечностями; мускулистые, высокие, от 15 до 16 ладоней, и прекрасно работают под седлом»[827]. Их глянцевитая шерсть в сочетании с плавными очертаниями и стройной шеей приводила на ум борзую или гепарда – грациозных охотничьих животных. Поскольку лошади этой породы очень поджары, много корма им не требовалось. Ахалтекинцы хорошо переносили экстремальный климат пустыни Каракумы, где температура опускалась до минус 30 °C и подымалась до плюс 50 °C. Эти лошади, выращиваемые в семейном шатре, «ценимы сынами пустыни дороже жен, дороже детей, дороже собственной жизни», добавляет Вамбери. Высокосоциализированные ахалтекинцы были преданы своим хозяевам. На Востоке рассказывали истории о том, как раненый конь уносил на себе двух взрослых седоков через ползучие пески. Во время скачек это животное даже пыталось укусить и повалить на землю соперников[828]. На ахалтекинцах туркмены пересекали безводную степь, проникали на территории России и Ирана и ускользали с пленниками, не дожидаясь, пока кто-нибудь бросится за ними в погоню. Это с лихвой компенсировало туркменам деньги и усилия, потраченные на выращивание такой лошади[829].
Стройное телосложение ахалтекинской лошади позволяет ей прекрасно чувствовать себя в условиях пустыни
Перед лицом логистических трудностей и опасностей, связанных с ведением военной кампании в туркменской пустыне, Россия лет десять колебалась, прежде чем принять меры против работорговцев-туркмен. К активным действиям русских подтолкнуло беспокойство по поводу продвижения Британии на север. Они знали, что британская военная миссия в 1873 г. прямо рекомендовала распространить британский протекторат на туркмен-текинцев, дабы обеспечить индийскую кавалерию превосходными лошадьми[830]. Более того, в 1878 г. британцы в ходе второй англо-афганской войны вторглись в Афганистан, и теперь вероятность их появления на Оксе стала еще выше[831].
Русская кампания 1881 г., возглавленная лихим Скобелевым, установила новые стандарты жестокости даже по меркам колониальных войн XIX в. Последний бой туркмен превратился в такую кровавую резню, что Скобелева, обласканного героя прежних русских побед, отстранили от командования. И все же русские добились своего: последние степные коневоды утратили независимость. Ахалтекинцы и другие престижные туркменские породы достались России. В этом раунде Большой игры победил великий белый царь.
Гибель огромного количества людей и высокая цена побед заставили российское военное командование искать оправданий своим действиям[832]. Алексей Николаевич Куропаткин, генерал-губернатор области, которую тогда называли Русским Туркестаном, утверждал:
Конь [центральноазиатский] будет, я убежден, жемчужиной в короне России и ее армии. Все государства Европы будут завидовать нашему [центральноазиатскому] коневодству, потому что ни одно из них не имеет природных условий, благоприятных для настоящего боевого коня, а наша страна теперь имеет это в изобилии благодаря бескрайним степям[833].
Окупятся ли смелые степные авантюры России, как ожидал Куропаткин,
