этом балу самой-самой красивой дамой.
***
- Понимаешь, Софи, нам довольно долго пришлось жить в твоем родовом замке бок о бок, ну и… В общем, пару раз мы с бароном неплохо посидели вечером. Похоже, ему нужно было где-то выплеснуть всё, что накопилось. Не мог же он жаловаться собственному сыну. А тут как раз я и подвернулся… – Леон жадно глотнул остывший взвар и чуть смущённо закончил: – Про этого самого племянничка мы с Леопольдом не говорили. Уж не знаю, по глупости или специально парочка нацепила эти самые ленты, но знаешь, дорогая, есть вещи, которые лучше и не знать.
Я торопливо кивнула, соглашаясь с Леоном и, не удержавшись, всё же уточнила:
- И как теперь моя сестрица?
- Ей запрещено приглашать гостей в дом, ключ от кладовой с тканями вернулся к барону, а ещё Леопольд позаботился о том, чтобы Альда каждый воскресный день посещала храм божий. Ну, и естественно, все её туалеты были слегка усовершенствованы. Барон сказал, что неприлично, да и ни к чему почтенной даме трясти грудью на публику, а на моду ему наплевать.
Некоторое время я обдумывала новости, но честно говоря кроме лёгкого злорадства ничего не испытывала. Я даже не радовалась проблемам, которые свалились на Альду – мне было наплевать на нее и только немного жаль тех, кто вынуждены жить с ней под одной крышей. Впрочем, теперь барон немного лучше понимает, что из себя представляет его жена и потому, надеюсь, сумеет защитить свою семью: я имела в виду сына и невестку.
А вот про баронессу Вельфорд Леон в целом рассказал достаточно мало. Муттер действительно влезла в неоплатные долги. Капитан замковой охраны Лукас Вейгель сбежал, прихватив с собой не только выданные ему для оплаты солдат деньги, но и остатки столового серебра из замка. Всплыли векселя на достаточно крупные суммы и, хотя баронесса фон Вельфорд рыдала и клялась своим зятьям, что деньги были взяты по просьбе старшей дочери, которая божилась выклянчить деньги у мужа, чтобы погасить эти суммы, но доказательств никаких привести не смогла.
Для барона Джарвиса это стало очередным ударом и думаю, что именно поэтому он был так милосерден к собственной тёще. Всё же очаровательная Альда приходилась ему женой и последствия этого брака разгребать тоже должен был он.
Барон высоко оценил помощь Леона и вместе они сумели решить проблему с ростовщиками следующим образом: маленькое село на границе баронства, то самое, которое было оставлено баронессе в наследство, выкупил барон Джарвис, а замок выкупил мой муж.
- Он не слишком нам нужен, Софи, но я не хотел, чтобы имя твоей семьи трепали сплетники. Кроме того, – Леон ласково улыбнулся и взял меня за руку – надеюсь, у нас будет не один ребёнок, и земли Вельфорд вместе с замком когда-нибудь перейдут в наследство ему.
В общем, этими суммами погаси большую часть долгов, сделанных мамашей, и оставался вопрос, где будет жить окончательно разорившаяся баронесса. Впрочем, и тут у мужчин совершенно не было никаких разногласий.
- Монастырь – лучшее лекарство для слишком весёлых вдов.
- Вы что, сдали её в монастырь?! – не то, чтобы мне было жаль муттер, но всё же, наслушавшись историй о местных обычаях, я вздрогнула. Такой судьбы я не пожелала бы даже злейшему врагу.
- Не совсем так, Софи. Есть специальные монастыри, куда уходят жить бедные и обнищавшие вдовы. Они не считаются послушницами или монахинями, а остаются светскими, но живут они в крошечных кельях внутри монастырской ограды, в мир выходят только в сопровождении святых сестёр и, разумеется, никаких служанок или поваров и капитанов охраны в монастырь не допускают. Мы с бароном скинулись и внесли вклад за такую келью, а поскольку больше твоей матери деваться было некуда, то туда она и отправилась жить. Может быть это и было несколько расточительно… – чуть ли не извиняясь добавил муж, – Но ни я, ни барон не могли бросить баронессу Вельфорд побираться по знакомым и жить из милости у соседей. Это было бы слишком уж недостойно.
Как ни печально мне было отпускать Леона, но сделать это пришлось: я знала, что и Антонио, и мэтр Хофман с нетерпением ждут его, у каждого из них были свои собственные важные новости, которые нуждались в обсуждении.
И особенно важная новость была у Антонио: граф Шартонг дал предварительное согласие на помолвку юной графини Рафаэлы и младшего графа де Эстре. Разумеется, всё это требовалось обсудить и закрепить документально, и я с грустью думала, что на днях Леон снова должен будет уехать, чтобы договориться о том, какие земли и какие суммы достанутся младшему брату в случае женитьбы на наследнице Шартонгов. Как я представляла, дело это не быстрое и торговаться мужчины будут до посинения. А меня, разумеется, в поездку никто не возьмёт…
ЭПИЛОГ
ПЯТНАДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ
Мне грех жаловаться...
Пусть моя жизнь в этом мире и началась с неприятной истории, но всё давно осталось в прошлом. Я сумела выстроить свою семью на совсем других принципах, чем те, что действовали в баронстве Вельфорд. И я больше так никогда и не посещала старый замок, полностью отдав земли под управление толкового сенешаля, который до последних дней заботился о Матильде.
Старая служанка даже успела один раз приехать в гости в замок Эстре и немного понянчится с Марком, но оставаться не пожелала и вернулась в свой дом, где и прожила еще шесть лет в покое и довольстве.
О баронессе Вельфорд известно только то, что она до сих пор живёт при монастыре и жалуется на горькую судьбу всем, кто её навещает. Генрих Клинген был в тех местах года три назад и не поленился навестить старую знакомую. Все же ему она ничего плохого не сделала, а даже оказала некоторую помощь, так что барон заехал к муттер в гости и привёз ей огромную корзину сладостей и фруктов. По его словам баронесса сильно пополнела, очень скучает и пристрастилась вязать носки на продажу.
О второй жительнице другого отдалённого монастыря я знаю немного больше. Графиня Аделаида приняла постриг. Антонио бывает у матери раз в год, обычно весной. Устав в монастыре строгий и чаще визиты не разрешают.
Леон же предупредил баронессу, что если она расскажет родному сыну всю правду про
