А главное – ни одного атласного бантика на её одежде не было, равно как и племянник господина барона в этот раз не сопровождал их.
Не знаю, как господин барон добился такой покорности от жены, да честно говоря – и знать не хочу…
***
Мы задержались в Изенбурге ещё на неделю: приглашали в гости госпожу Бредфорд и её дочь, побродили вместе с Ангеликой по рынку, заставив изрядно поскучать наших мужчин, съездили на прогулку в королевский парк, где каждую зиму расчищали снег с озера, и мужчины катались на коньках под одобрительными взглядами своих дам.
Женщинам такое рискованное занятие не предлагали, и мы с Ангеликой вдоволь нахохотались, глядя, как наши мужчины цепляются друг за друга в попытке не упасть. Впрочем, освоились они достаточно быстро и уже к концу первого часа барон Клинген ухитрился неторопливо объехать половину озера, ни разу не упав.
Для дам, дабы они не скучали и не мёрзли, на берегу жгли костры, где можно было погреться и продавали горячие напитки и сладости, которые готовили тут же, у костра.
Мысленно перекрестившись, я рискнула съесть горячие хрустящие вафли, ужасно жирные, но при этом – ужасно вкусные. Ангелика же не отказала себе в маленьком удовольствии, и купила довольно странную с моей точки зрения штуку: молочный лёд, политый мёдом.
Это ледяное месиво пользовалось необыкновенной популярностью и я поняла, что это такой прообраз мороженого. Порывшись в памяти, вспомнила пару рецептов и пригласила юную баронетту вместе с матерью приехать к нам Леоном на Рождество:
- Не знаю, повезёт ли с погодой, но обещаю побаловать вас другим холодным лакомством.
Я не была уверена, что смогу найти здесь аммиачную селитру для охлаждения массы, да и взбивать домашнее мороженое придётся ручками, без всякого миксера, но до приезда гостей у меня будет время потренироваться…
***
Дорога домой была длинной, но совсем не скучной. Всё же в столице наши дни были заняты визитами и поездками, а в дороге мы принадлежали только друг другу…
Глава 62
Дома мы с Леоном пробыли около недели. Отдыхали с дороги, узнавали новости и по-прежнему много времени проводили друг с другом. Всё же у мужчин количество хозяйственных забот зимой резко падало.
Я уже начала мысленно прикидывать, как именно следует украсить замок к Рождеству, как Леон получил письмо с курьером от человека, которого видел два раза в жизни: ему написал барон Леопольд Джарвис. Курьера отправили отъедаться и отдыхать на кухню, а Леон распечатал письмо и, чуть повернув листок к пламени камина, возле которого мы проводили вечер, быстро пробежал взглядом. Я заметила, что муж хмурится и явно недоволен известием.
- Что случилось, Леон?
- Ничего страшного, дорогая… Я со всем разберусь.
И тут я разозлилась так сильно, как не злилась уже давно!
- Ты считаешь меня дурой?! Каждый раз я должна упрашивать и уговаривать, чтобы ты мне что-то рассказал! Ты даже так и не дал мне прочитать завещание отца! Ты действительно думаешь, что я не гожусь больше ни на что, кроме удовлетворения тебя в постели?!
По растерянному лицу мужа я видела, что меня несёт куда-то не туда... Но остановиться не могла! Я покричала ещё несколько минут, вываливая на него всё, что накопилось в душе, после этого швырнула чашку с остатками травяного взвара прямо в камин и отправилась к себе в комнату, нарочно не замечая все попытки Леона заговорить со мной…
Почему-то в этот раз я не просто злилась на мужа, но ещё испытывала сильную обиду за такое недоверие. Бросилась на кровать и разревелась, жалея себя…
Леон зашёл к в комнату сразу за мной и неловко топтался у кровати, где я рыдала в подушку, робко дотрагиваясь то до моего плеча, то до руки. Я же, словно одержимая демоном злости, невнятно рявкала на него, требуя оставить меня в покое.
Кончилась эта непонятная истерика тем, что Леон притащил в мою комнату мэтра Бертольда, рядом с которым неуверенно топталась Нинон, держа в руках влажное полотенце.
К этому времени я уже вволю нарыдалась и чувствовала дикую усталость, да и скандалить при лекаре мне было неудобно и потому я, пусть и неохотно, всё ещё всхлипывая, но подробно отвечала на вопросы мэтра Бертольда. Попутно я пыталась объяснить ему, что у меня ничего не болит, и я совершенно здорова, однако мэтр продолжал задавать вопросы, и некоторые из них оказались весьма интимными. Но ещё больше меня поразил его вывод!
Закончив «допрашивать» меня мэтр встал со стула, отпустив мою руку – он считал пульс, сверяя его по собственному – и не громко сказал Леону:
- Очень может быть, ваше сиятельство, что так и есть… Но следует подождать ещё две-три недели, тогда станет совсем уже ясно.
Из этой фразы я ничего не поняла и гневно глядя на мужа спросила:
- Что?! Опять какие-то секреты от меня?! Вот именно об этом, Леон, я тебе и говорила! Тебе наплевать на то…
- Мэтр Бертольд считает, что ты ждёшь ребёнка, радость моя! – с улыбкой перебил меня Леон, садясь рядом со мной на кровать.
Мэтр кашлянул глядя на Нинон, и они оба покинули комнату, быстро и не прощаясь. А я почувствовала растерянность.
Почему-то мысль о такой простой вещи, как беременность, мне даже не приходила в голову. Леон между тем подхватил меня на руки, взгромоздил себе на колени и крепко обнимая зашептал на ухо…
Он говорил, что если у меня есть желание, я могу увидеть завещание отца хоть сию минуту. О том, что он не хочет иметь от меня каких-то секретов и давным-давно убедился в том, что я самая умная в мире женщина - не меньше, о том, как он счастлив, что у нас будет ребёнок и как он меня любит...
***
К сожалению, мужу всё-таки пришлось уехать, так как письмо от барона содержало достаточно неприятную информацию. Госпожа баронесса фон Вельфорд, та женщина, которая в этом мире считалась моей матерью, впуталась в очень неприятную историю с ростовщиками, и барон Леопольд писал Леону о том, что необходимо его личное присутствие «…дабы скандальное поведение нашей с вами тёщи не стало достоянием гласности. Будет разумнее, господин граф, если мы вместе решим эту проблему…»
