Едва Шелдон притормозил у дома, как Дина выскочила из машины и взлетела вверх по ступенькам, ведущим к входу. Дверь перед ней открылась, как по волшебству, и ночь наполнилась желтоватым светом, звуками Брамса и взрывами отдаленного смеха.
Дина обернулась, нетерпеливо махнула рукой – мол, что вы там копаетесь, – сделала шаг и... на ее пути встал охранник.
– Ой! – Дина прижала руки к груди и испуганно подалась назад.
В тот же момент послышался густой мужской голос:
– Да позвольте же даме войти, а то она в сосульку превратится.
Лорд Розенкранц подал Дине руку.
– И никаких дурацких досмотров! – погрозил он пальцем охраннику.
Впрочем, Дина не обратила на эту заминку внимания. Она была слишком поглощена разглядыванием шикарного вестибюля, лестницы, по обеим сторонам которой стены были сплошь увешаны картинами; огромной голландской люстры над головой.
– Позвольте вам помочь, мадам? – предложил дворецкий.
Дина передала ему свою пелерину. Дворецкий аккуратно сложил ее и кивком подозвал миниатюрную горничную.
В вестибюле появились Нина, Зандра, Шелдон и Роберт. Дворецкий по очереди помог им раздеться, и горничная, сгибаясь под тяжестью одежды, поспешила к гардеробу.
– Благодарю вас, Мамфорд, – сказал лорд Розенкранц. – Если не возражаете, я сам покажу дорогу нашим гостям.
– Как прикажете, милорд.
Лорд Розенкранц вытянул руку – сейчас он походил на школьного учителя – и повел своих подопечных в гостиную.
Первой, жадно оглядываясь по сторонам, шла Дина. От ее приметливого взгляда ничего не ускользало. Вся обстановка отличалась таким вкусом, все вокруг выглядело так к месту, что ей казалось, будто она очутилась на сцене, где актеры, застыв в нужных позах, только и ждут открытия занавеса. Бекки сидела на кушетке, поджав под себя ноги. Принц Карл Хайнц с бокалом в руке стоял, облокотившись на камин, – и вот занавес поднялся, и сцена ожила.
Карл Хайнц поймал взгляд Дины и что-то неслышно сказал Бекки.
Та живо обернулась, изобразила на лице радостную улыбку и, соскочив с кушетки, босая, как была – чистая Грета Гарбо, стремительно пошла навстречу гостям.
– Chеrie! – Они с Диной слегка коснулись друг друга щеками. – Как я рада, что вы ко мне вырвались! Как дела?
Не дав Дине ответить, Бекки заглянула ей через плечо, и ее глаза расширились от притворного изумления.
– Зандра! – воскликнула она. – Вот это сюрприз! Вы тоже гостите у Фейри? Потрясающе!
И не успела Зандра опомниться, как ее втянули в гостиную, где она внезапно лицом к лицу столкнулась с НИМ!
О Господи! Кузен Карл Хайнц смотрел на нее так пристально, что Зандра почувствовала, как жаркая волна заливает ее с ног до головы.
– Зандра! – Он шагнул вперед и крепко обнял девушку.
Жест был совершенно братский, и тем не менее Зандра вздрогнула, чувствуя, как у нее отвердевают соски и слабеют ноги. Она поспешно отстранилась и глубоко вздохнула.
– Хайнц! – Голос явно отказывался ей повиноваться.
– Что-то в последнее время мы стали часто пересекаться, – улыбнулся он.
– Верно. Вот уж кого не ожидала здесь встретить! – Она повернулась к Дине: – А ты?
– Ваше высочество, – не обращая на нее внимания, пропела Дина.
Карл Хайнц с трудом оторвал взгляд от Зандры и склонился над Дининой рукой.
– Миссис Голдсмит!
– К чему эти формальности? Называйте меня, как все, просто Диной.
– Только если вы перестанете величать меня «вашим высочеством», – любезно откликнулся Карл Хайнц. – Вы и не представляете, до чего мне надоело слышать это обращение. «Хайнц» куда симпатичнее.
У Дины только что колени не подогнулись.
– Пойду включу музыку, – сказал лорд Розенкранц.
Вслед за Диной и Зандрой в гостиную вошли Шелдон с Ниной, и беседа возобновилась.
– Смотри-ка, Шелдон, – воскликнула Нина, – Стаббс! Вон там...
– Извини, дорогая, но это Маршалл. Бен Маршалл. У него чудесно получались лошади.
– Мамфорд, спросите у гостей, кто что будет пить.
– Слушаю, мадам.
– Никто не возражает, если я закурю? – Роберт уже вытаскивал из кармана сигару.
– О Господи, до чего же здесь уютно и тепло, – проворковала Дина и, оставив Карла Хайнца и Зандру наедине, направилась к камину.
– Хорошо как, а? – сказал лорд Розенкранц, прислушиваясь к последним аккордам струнного квартета Брамса.
– «Бурбон», и чем выдержаннее, тем лучше. Двойной, – отрывисто бросил Роберт.
– Мне белого вина, – сказала Нина, – а мужу скотч со льдом.
– Прекрасно. И не забудьте про шампанское, Мамфорд. По-моему, у нас «Вдова Клико» охлаждается.
– Слушаю, мадам.
– Смотрите, какая чудесная вещица. – Шелдон склонился над изящной статуэткой, стоявшей посреди стола.
– Смахивает на Марти Фелдман, – хохотнул Роберт, выпуская густую струю голубого дыма.
– Или на Эстелл Винвуд, – подхватила Нина Фейри.
– Что-что? – уставился на нее Роберт. – На кого?
– Это английская актриса, – пояснил лорд Розенкранц. – В основном выступает на театральной сцене, но и в паре фильмов снималась. Играет характерные роли.
– Правда? И ничего девчонка?
– Да как сказать, если вам по вкусу Марти Фельдман, то, пожалуй, да, – ухмыльнулся лорд Розенкранц, который с кем угодно мог найти общий язык.
Все рассмеялись.
И только Зандра с Карлом Хайнцем за все это время не проронили ни слова, будто замкнувшись в мирке, где места хватало лишь для двоих.
«Вот черт! – выругалась про себя Зандра. – Что это со мной? Веду себя, точно школьница на первом свидании».
– Ну что ж, вот и Мамфорд. Располагайтесь поудобнее. – Бекки широким жестом обвела гостиную. – Хасинта сейчас принесет закуски.
Все двинулись к камину, то есть все, за исключением Зандры и Карла Хайнца, которые, казалось, не услышали призыва хозяйки.
– Эй! – Бекки слегка потянула обоих за руки.
Те виновато подняли головы и проследовали за остальными.
Большая столовая сияла огнями. Весело потрескивали в камине дрова, в канделябрах металось пламя свечей, будто оживляя изображенные на китайских обоях XVIII века деревеньки, пагоды, скалистые острова.
Длинный чиппендейловский стол напоминал темное озеро, на поверхности которого отражались китайский фарфор, многочисленные приборы, вазы с цветами из оранжереи. В хрустальных кубках колыхалось красное, как рубин, вино.
Бекки была в своей стихии. Она любила и умела руководить застольем, поддерживая беседу и придирчиво наблюдая за сменой блюд.
– Секрет этого вина, – она подняла свой бокал, – состоит в том, что мы выдерживаем его исключительно в бочонках из французского дуба. Это и придает ему неповторимый букет, напоминающий бордо.
