Молодой эльф улыбнулся ему и вновь вернулся к битве. Он направлял силы бывалых волшебников, будто был рожден для этого. Иллидан расставил их таким образом, что это усиливало тот небольшой потенциал, которым они обладали, и передавало ему их силы. В свою очередь, он направлял их силы, таким образом, увеличивая мощность своих собственных заклинаний.
Взрыв посреди армии Пылающего Легиона уничтожил множество демонов. Иллидан издал радостный победный вопль, не беспокоясь о том, что на лицах остальных волшебников появилось чувство напряжения. Он очень эффективно использовал их силу, но если он будет продолжать в том же духе, Лунные Стражи просто выгорят один за другим.
Но Ронин никак не мог предупредить Иллидана об этом – и, честно говоря, совсем не был уверен, что это следует сделать. Если здесь падут все защитники, то кто останется?
Только бы Малфурион не подвел…
Маннорот смотрел на поле битвы. Он был доволен. Его полчища сметали все на своем пути – и не только там, где им не сопротивлялись, но и там, где ничтожные обитатели этого мира быстро решили встретить Легион сражением.
Он оценил их усилия быстрее довести эту битву до конца. Это еще раньше откроет путь его господину Саргерасу. Саргерасу понравится все, что было совершено во имя его. Он хорошо наградит Маннорота, поскольку демон смог одержать эту победу без того, чтобы просить помощи Архимонда.
Да, Маннорот будет хорошо награжден, получит больше уважения и больше влияния в Легионе.
А что касается тех ночных эльфов, которые так помогли демонам в их стремлении захватить этот мир, то они получат ту награду, которую Саргерас всегда приберегает для таких, как они…
Полное уничтожение.
Двадцать Три
Малфурион думал, что он одурачил лорда Ксавия, однако же снова в дураках остался сам молодой ночной эльф. Что заставило его подумать, что советник сломя голову побежит за ним по лестницам и коридорам, когда и так было ясно, что Малфурион захочет вернуться в башню и закончить свою миссию?
Это была бы его последняя ошибка. Лорд Ксавий был одаренным волшебником, к тому же питаемым мощью Источника. Малфурион хорошо учился у своего шан'до, но не настолько, чтобы противостоять такому могучему противнику.
И лорд Ксавий тоже знал об этом.
Тут внезапно в голове Малфуриона зазвучал голос… не из портала, а скорее голос таинственного Краса, который, как долго думал Малфурион, покинул его.
— Малфурион… наша сила —твоя сила… точно также, как ты сделал в кристалле, почувствуй любовь и заботу тех, кто знает тебя… и почувствуй решимость таких, как я, кто поддерживает тебя.
Не все из того, что он сказал, имело для ночного эльфа смысл, но суть была ясна. Теперь он ощущал не только Тиранду и Краса, но и Брокса. Все они открыли свой разум, свою душу Малфуриону, давая ему силы, в которых он так нуждался.
— Ты друид, Малфурион, возможно, первый из твоего рода. Ты чувствуешь мир, природу… и разве мы все не их часть? Почувствуй же и нас…
Малфурион повиновался… и как раз вовремя.
Лорд Ксавий бросил свое заклинание.
Оно должно было оставить от облика сна Малфуриона только воспоминание. Юный эльф поднял руку, чтобы отразить нападение, не надеясь на свои силы даже теперь. В прошлый раз удар советника страшно ослабил его.
Но заклинание так и не ударило. Удар так легко был отклонен, будто Малфурион отмахнул от лица комара.
— Вперед! — Подгонял его Крас. — Сделай то, что должно быть сделано!
Он не имел в виду, что Малфурион должен сразиться с советником. Это было бы опасной и пустой тратой времени. Вместо того ночной эльф должен был закончить то, что начал.
Малфурион набросился на защитное заклинание.
Последовательность матрицы заклятья была нарушена. Двое Высокорожденных кинулись исправлять ее, но пол под их ногами внезапно обрушился. Камни ответили на безмолвную просьбу Малфуриона прекратить их природное стремление быть сильными и держаться вместе. С криком оба волшебника исчезли из виду.
Лорд Ксавий со злостью ударил в Малфуриона, окутав его туманом, который цеплялся за облик сна и пытался уничтожить его. Сначала Малфурион пытался отбиться от него, но объединенная сила Тиранды, Брокса и Краса снова придала ему решимости. Он быстро призвал ветер, который рассеял туман.
Но пока Малфурион разбирался с туманом, Ксавий привел щит в некое подобие порядка. Тогда он повернулся к своему противнику, намерения его были очевидны.
Малфурион начал отчаиваться. Это не могло продолжаться вечно. В конечном счете, он или проиграет или будет вынужден бежать. Надо что-то изменить… и быстро.
Он обернулся, но не к лорду Ксавию или щиту.
Наоборот, Малфурион стоял перед порталом.
Снова он призвал ветер, на сей раз прося его быть сильным, чтобы сломить нечто большее, чем туман. Малфурион смотрел на высокорожденных, осмелясь показать ветру то, что он должен был сделать.
И внутри их же святилища на волшебников напала буря. Троих из них откинуло через весь зал, отчего они сильно ударились о стену. Когда они упали, еще один отлетел далеко от магического символа, свалившись на одного из своих.
Остальные низко склонились, чтоб устоять против переполненного гневом шторма. Несмотря на то, что больше никто не пострадал от ветра, было ясно, что из-за потери нескольких волшебников оставшимся пришлось сильно напрячься, а портал замерцал и страшно закрутился. Зло, которое ощущал Малфурион, отдалялось.
Тут огненные руки схватили его из-за спины за шею, пытаясь удушить. Они жгли облик сна Малфуриона, будто это была плоть, заставив его издать крик. И, несмотря на его силу, услышать его мог только тот, кто напал на него.
— Со мной мощь великого! — с превеликим удовольствием проревел советник королевы. — Ты не ровня нам обоим!
И правда, Малфурион чувствовал, как зло снова тянется из расширявшегося портала. Хотя уже не такое властное, как тогда, когда оно пыталось обратить его на сторону Высокорожденных, оно добавило сил к уже и так внушающей ужас мощи советника. Против нее даже сила Малфуриона, которой с ним поделились трое его друзей, меркла.
Тиранда… Он не пытался вызвать жрицу, он боялся, что уже никогда не сможет снова увидеть ее, снова быть рядом с нею.
Внезапно он снова услышал голос Краса.
— Будь храбр, друид… есть еще один, кто ждал этого момента.
Тут же четвертый добавил Малфуриону своих сил. Как и Крас, он намного превосходил простого ночного эльфа. Он ощутил в нем слабость, но по сравнению с народом Малфуриона эта слабость была минутой, смехотворной. Странно, но новенький был будто близнецом Краса, их чувства были так похожи, что поначалу эльфу тяжело было их различить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
