Тут бабахнуло прямо в здание, свет опять погас…
Луч фонарика, пробивая пыльную пелену, нашел уползающую корму человека — определенно гражданского образца.
— Где кабинет крайсляйтера? — воззвал Евгений, ловя за штанину. — Мне нужно передать документы. Срочно!
В глаза ударил свет другого фонарика.
— Что за спешка, дружище? — насмешливо спросил кто-то. — Вы хотя бы примите вертикальное положение.
— Сегодня верное и уставное положение — на четвереньках, — огрызнулся обер-лейтенант. — С кем имею честь?
Луч на миг осветил ухмыляющееся молодое лицо, форму…. Вот, прямо все нынче щегольские кожаные куртки носят, один обер-лейтенант Земляков бегает в грязном камуфляже.
— Гюнтер Барк, — представился насмешник. — Люфтваффе.
Евгений хотел намекнуть, что нынче люфтваффе летает довольно низко, можно сказать, на отрицательных высотах, но это было неуместно. Еще обидится летчик. Да и вообще шутить над героем-воякой, на шее у которого Рыцарский крест, а рука в гипсе, неуместно вдвойне.
Вновь зажегся аварийный свет, все встали и принялись отряхиваться. Обер-лейтенант полноценно представился, велел Янису-носильщику показать портфели, принадлежащие свите крайсляйтера. Всё сразу наладилось.
Сидеть и пить кофе в кожаном кресле, пытаясь не измазать его грязнющей формой, было довольно неловко.
— Брось, уж какие церемонии, — поморщился летучий гауптман Барк, ловко, хотя и одной рукой, добавляя в чашки коньяк из темной бутылки. — О мебели позаботятся. Уже после нас, разумеется.
— Черт с ней, с мебелью. Меня сейчас здорово развезет, — предупредил Евгений. — Двое суток практически не ел, не до того было.
— Ерунда, сейчас намекнем старине Карлу, — летчик бодро двинулся к двери небольшого кабинета. — Не вздумай вскрывать без меня сейф, мне тоже любопытно.
— Подожду. Моим связистам тоже бы чего-то перекусить…
— Непременно! — заверил Барк.
Потягивая кофе — вполне горячий и совершенно не эрзац — Евгений оглядел кабинет крайсляйтера. Понятно, не единственное место службы партайгеноссе Вагнера, обстоятельства последних дней сюда заставили переехать, но ничего так. Пусть скромно, но уютно.
Ситуация складывалась странно — оказывается, герой-пилот тоже ждал Вагнера, чувствовал себя в хозяйском кабинете как дома, помыкал стариной Карлом — исполняющим обязанности секретаря крайсляйтера, заменяя «так неудачно угодившую под бомбу бедняжку Карен». Что-то тут все слишком по-семейному, видимо, сплошь врут, как и с вовремя сдернувшей секретаршей. Может, Барк здесь по тому же дельцу? Молодой, красивый, дерзко-смелый, погибать и попадать в плен категорически не желает, мечтает о дальней и принципиальной эвакуации? Тем более, подшиблен герой-пилот, рука не действует, значит, есть все основания для самооправдания бегства. Судя по манере держаться, он в весьма дружеских отношениях с партайгеноссе Вагнером, вполне мог знать о шансе на бегство. Или случайность? Сплошь неясности. И главное — когда явятся эвакуаторы? Крайсляйтер уверен, что до последнего часа ждать не будут, операция требует основательности и неспешности. А русские — вот они, рядом. Между прочим, в буквальном смысле.
Обер-лейтенант Земляков заглянул в опустевшую чашечку. Вот действительно — гадание на кофейной гуще.
Вернулся улыбчивый герой-пилот:
— Твои вояки уже вовсю работают вилками. Сегодня в меню исключительно деликатесы — столовая закрыта, а старина Карл внезапно щедр. Экономить действительно нет смысла.
— Хоть что-то хорошее, — кивнул Евгений, устало вытягивая ноги. — Не слишком ли нагло мы здесь расположились?
Барк махнул здоровой рукой:
— Это как с деликатесами — не стоит волноваться о мелочах. Кстати, наш крайсляйтер действительно собирался сюда вернуться? Или у него найдутся дела поважнее? Дорога на Пиллау все еще открыта?
— Позволь мне не расслышать некоторых намеков, — вздохнул обер-лейтенант Земляков. — Я готов покинуть Кёнигсберг как можно быстрее, на город смотреть тяжело. Таков у меня и приказ — доставить пакеты и пробиваться обратно в Берлин. Насколько понимаю, крайсляйтер намерен действовать иначе. Полагаю, он вернется в Магистрат, как только сможет. Как минимум за транспортом и охраной. Его люди на шоссе крепко пострадали.
— С машинами и горючим дело обстоит неважно… — признал Барк, но тут старина-секретарь внес поднос с деликатесами…
Ужин (или ранний завтрак?) состоял сплошь из консервов и копченой рыбы, но хлеб был свежим, кофе отличным. Да и консервы ничего себе так… оказывается, крайсляйтер испытывал немалую любовь к качественным морепродуктам. Вот коньяка было многовато, пилот подливал и подливал. С другой стороны, разговор становился все более дружеским…
— Не боишься оставлять за спиной этого… — летчик кивнул в сторону секретарского холла и влил в себя еще стопку коньяка, — это же эстонец. Довольно скрытный, двуличный народ.
— Готов согласиться. Но этого парня знаю почти год. Отличный водитель, дисциплинированный солдат. Полагаешь, в Управление связи главного командования избыток надежных водителей? Мы несем постоянные потери, пусть и не такие, как наши герои-гренадеры. В общем, этому эстонцу я доверяю — Евгений вытер о салфетку жирные после угря пальцы, взял стопку. — Доверия к товарищам по оружию — вот чего нам чуть-чуть не хватает.
— Что ж, возможно, ты и прав. Как выяснилось, нам много чего не хватает, — пробормотал Барк. — Например, обещанного чудо-оружия.
— Не слышу, жую, — сообщил обер-лейтенант, запихивая вслед легко ушедшему коньяку ломоть тающей на языке рыбы.
— Очень верная тактика, — усмехнулся Барк. — Да, с доверием у меня не совсем ладно. Застарелая привычка доверять исключительно своему чутью, своему самолету и своему технику.
— Можно понять, — кивнул, дожевывая, Евгений. — Собственно, у нас, связистов, примерно так же, хотя и не столь романтично. Бегаем поодиночке, кому на маршруте доверишь? Только долг, пакет и личное оружие.
— Комрад, у нас много общего, — заметил пилот, вновь беря бутылку.
Насчет общего Евгений уже понял — у крайне улыбчивого камрада из люфтваффе имелся пистолет — прямо за поясом брюк. Выдала слишком короткая куртка. Вполне возможно, «Вальтер» или нечто аналогичное, компактное. И можно спорить, патрон уже в стволе. Ну, именно так в эти дни носят пистолеты все неглупые немцы-одиночки, вхожие к крайсляйтеру. Вдруг русские танки прорвутся, а у нас ствол в кобуре? Нехорошо выйдет.
Пистолет наготове и усиленное вливание коньяка в случайного знакомого еще ничего не доказывало. Вот разговор.… Ходят два мурлыкающих кота по кругу, дружески хвостами подергивают: пора рвать собеседника или объединить усилия? Нет, школа Отдела не позволяет первому пытаться собеседника подсечь, рискованно, упустим преимущество.
— Итак, чего мы оба ждем? — атаковал Барк, стремительный, как все истребители.
Евгений поднял бровь на манер бывшей начальницы:
— Полагаю, мы ждем крайсляйтера. Мне необходимо сдать документы, получить распоряжения. Далее мне предстоит непростой путь в Берлин и бои с русскими пехотинцами на коротких дистанциях.
— Но ты не спешишь?
— У меня приказ. И к тому же, Берлину предстоит примерно то же самое, — обер-лейтенант Земляков поднял палец к вновь дрогнувшему потолку. — Как говорят русские артиллеристы, «нет особого смысла менять шило на мыло».
— Часто бывал на Восточном фронте? — летчик вновь взялся наполнять стопки коньяком.
— Еще бы, — с тоской подтвердил Евгений, следя за проклятой стопкой — это определенно последняя, больше и нельзя, и не лезет.
— Тогда начистоту, — Барк пристукнул бутылочным дном о стол. — Нам обоим понятно, что это конец. От Германии практически ничего не осталось. Но она возродится! Там! В немыслимой дали! Где открыли новые земли наши пронырливые, но скромные ученые. И я хочу участвовать в славном процессе колонизации!
