– Я тебе уже объясняла, – с укоризной произнесла она. – Бог говорит со мной через ангелов, и я слушаю.
– Бог указал тебе на принца?
Она посмотрела на него с сочувствием, и он пожалел о том, что в его голосе прозвучала неприкрытая насмешка.
– Я высвободила руку из руки своего отца и прошла через всю комнату к принцу и, когда он повернулся ко мне, опустилась перед ним на колени.
– И что произошло?
– Что произошло? Люди ахнули – вот что произошло, – сказала Ленья. – Люди ахнули и стали хлопать в ладоши, а дофин взял меня за руку и помог мне встать.
– И что он сделал с тобой, всего лишь крестьянской девушкой?
Она снисходительно улыбнулась.
– Он назначил меня командовать его войском. Он сказал, что я – орудие Божье и что только я могу избавить его королевство от англичан.
– А мой отец?
– Меня все время сопровождали телохранители – шотландцы. Среди них был сэр Роберт Джардин. Патрик Грант служил ему – и, получается, служил мне.
– Служил тебе?
– После того как мы одержали победу и англичане обратились в бегство, Джардин задумал урвать себе кусок побольше. И он предал меня. Предал всех нас. Он приказал своим людям убить моих телохранителей, схватить меня и отвезти моим врагам. Поскольку я утверждала, что слышала слово Божье, англичане называли меня еретичкой и ведьмой. Они устроили надо мной суд, признали меня виновной и приговорили меня к сожжению на костре. Но в ночь перед казнью Патрик Грант пришел в тюрьму, освободил меня из моей тюремной камеры и увез.
– Ты говоришь так, как будто воспоминания об этом наводят на тебя грусть, – заметил Джон Грант. – А ведь мой отец спас тебя от ужасной смерти.
– Я этого не отрицаю, – сказала она.
– Тогда что же здесь такого грустного? – спросил он.
– Грустно то, что вместо меня умер другой человек, – объяснила Ленья. Произнося эти слова, она, похоже, не отваживалась посмотреть на своего собеседника, а потому глядела, не отрываясь, на море. – Английский военачальник не мог позволить себе так подорвать свою репутацию, – продолжала она, – и поэтому, вместо того чтобы признать, что я сумела сбежать, он приказал своим людям схватить какую-нибудь другую девушку – такую же крестьянку, как я, но только никогда не державшую в руке меча. Ее и постигла моя трагическая участь. Ей подстригли волосы и одели ее так, чтобы она стала похожа на меня, и объявили пришедшей посмотреть на казнь толпе, что это и есть я. Она не причинила никакого вреда – ни им, ни кому-либо еще, – но ее тем не менее привязали к столбу и сожгли на костре.
Джон Грант в течение некоторого времени молча размышлял над тем, что он только что услышал.
– Смерть той девушки не должна тяготить тебя, – наконец сказал он. – В тот момент тебя там не было. Ты не могла знать о том, что произойдет.
– Но я позволила ему забрать меня, – возразила она.
– Что ты имеешь в виду?
– Я боялась, – тихо произнесла Ленья. – Боялась, что сгорю в огне.
– Тогда считай виновным моего отца, – сказал он. – Это ведь он тебя увез.
– Я могла остановить его.
– Кого?
– Я могла остановить твоего отца и принять свою судьбу.
Она посмотрела ему прямо в глаза.
– Я могу остановить кого угодно, – отчеканила она. В ее голосе не чувствовалось ни капельки хвастовства, она просто констатировала факт.
– Ну и что у нас тут?
Этот вопрос задал какой-то мужчина, стоящий у них за спиной. Как и все остальные наемники на борту этого судна, он говорил на тосканском диалекте. И Ленья, и Джон Грант его прекрасно поняли. Они слишком увлеклись своей беседой и не заметили, что он подошел к ним достаточно близко, чтобы услышать этот непростой разговор.
Оба резко обернулись. Джон Грант краем глаза увидел, что Джустиниани тоже услышал прозвучавший вопрос, хотя, скорее всего, его внимание привлек его сердитый тон. Пока они втроем стояли и смотрели друг на друга, другие люди, находящиеся на палубе, почувствовали, что атмосфера вдруг резко изменилась, и один за другим прекратили делать то, чем они занимались. Всем было интересно посмотреть, что сейчас будет происходить.
– Ну и что у нас тут? – повторил свой вопрос мужчина. Он был средних лет, худой и мускулистый. Такое телосложение, видимо, являлось результатом тяжелой работы и еще более тяжелого участия в военных кампаниях. Осознав, что он оказался в центре всеобщего внимания, и обрадовавшись этому, он повысил голос, чтобы было слышно всем.
– Вот у него тут есть подружка, – сказал он, указывая жестом на Джона Гранта.
Затем он попытался схватить пальцами платок, частично скрывавший лицо Леньи, но она проворно отпрянула назад. Раздался смех, кто-то стал свистеть. Зрителям, похоже, хотелось, чтобы обстановка накалилась еще больше. Это путешествие было долгим и нелегким, и поэтому все обрадовались неожиданно возникшей возможности поразвлечься.
Джон Грант бросил взгляд на Джустиниани. Тот, положив на палубу астролябию, наблюдал за происходящим, как показалось юноше, с некоторой озабоченностью. Однако, несмотря на то что ему, похоже, было не все равно, что происходит между этими людьми, его поведение свидетельствовало о том, что он склонен был дать им самим выяснить отношения.
– А ну-ка, давай на тебя посмотрим, – сказал мужчина, и на этот раз сделал резкий шаг вперед с явным намерением схватить Ленью за плечи.
Хотя морская болезнь заметно ослабила как ее мышцы, так и органы чувств, у нее сохранилась удивительная быстрота реакции, позволяющая мгновенно реагировать на самые неожиданные движения противника. Когда мужчина только начал двигаться в ее сторону, она сделала молниеносный шаг, но не от него, а наоборот, к нему, поворачиваясь при этом правым плечом и слегка пригибаясь. Энергия его движения вперед, усиленная качнувшимся кораблем, сыграла скорее в ее пользу, чем в его. Моментально засунув правую руку ему между ног возле промежности, а левой крепко схватив его за горло, Ленья одним грациозным и легким движением перебросила своего противника через колено так, что он, перевернувшись в воздухе, шлепнулся на спину.
Его падение сопровождалось таким громким звуком, что зрители невольно поморщились и стали с сочувствующим видом пожимать плечами, понимая, как сильно он ударился о палубу. Затем Ленья уперлась одним коленом в его шею и выставила нож Ангуса Армстронга, так что его кончик оказался как раз над правым глазом противника.
– А ну-ка, прекратите!
Это раздался голос Джустиниани, который широким шагом шел к ним. К тому моменту, когда он приблизился, Ленья выпрямилась во весь рост.
Она подбросила нож и затем схватила его так, чтобы его лезвие оказалось в ее руке и чтобы можно было протянуть его рукояткой Джустиниани. Тот остановился и уставился на это оружие. Как и все остальные, он не заметил, каким образом в ее руке появился нож. Он слегка поднял руки и покачал головой.
