дверцы. Он издает утробный храп, его большие темные глаза мерцают чем-то вроде страха. Или это ярость? Готов сражаться так же, как и я?
Глядя ему прямо в глаза, я прижимаю палец к губам, умоляя не шуметь. Надеюсь, хотя бы в этот раз он послушается и поймет так же, как, похоже, понимает все остальное.
Он вскидывает голову и слегка сдвигается в сторону, давая мне пройти в здание. Задерживаю дыхание, открываю дверь и прищуриваюсь, давая глазам привыкнуть к царящему внутри полумраку. С обратной стороны старой грузовой автоцистерны замечаю слабый свет от лампы.
– Поторапливайся! Что ты так долго возишься? – возмущается кто-то вдалеке.
Я бы узнал голос Эйвери где угодно, при любых обстоятельствах.
Бинго.
Проскользнув в дверь, я на цыпочках прокрадываюсь к грузовику, распластываясь по переднему крылу автомобиля.
– Последуем первоначальному плану. Пожар. Я все настроил, тебе просто нужно залезть на этот грузовик и бросить эту штуку в цистерну.
Я опускаюсь на колени, заглядывая под машину.
Три пары ног, привязаны к стульям, и еще одна направляется к передней части грузовика. У меня перед глазами плывет красная пелена, и я едва сдерживаюсь.
– Адам! – кричит Эйвери. – Тащи задницу сюда и помоги мне.
Я медленно встаю, когда слышу Беллу.
– Может, он просто не видит в темноте.
Голос девушки заставляет сердце биться чаще. Я так благодарен Богу, что она жива. Теперь моя задача уберечь ее. Это место – бомба замедленного действия. Запах старого газа и сырой нефти такой плотный, что у меня печет в глазах.
– Заткнись, соплячка. Не припомню, чтобы тебя спрашивали.
Ответ Эйвери бесит меня. Кровь кипит в венах, густая, как магма, грохочет эхом в голове. Поведение мужчины раздражает и Эдисона, потому что он переступает дверной проем.
– Что за…
Негодяй тянется к пистолету, не успев понять, что происходит.
Нет!
Я перелетаю через переднюю часть грузовика, приземляюсь и изо всех сил бью Эйвери в грудь, сбивая с ног. Когда он отлетает назад, конь разворачивается и головой бьет мужчину в спину, направляя его обратно ко мне. Происходящее похоже на игру в мяч, только мы пинаем дьявола, который может застрелить нас в любую секунду.
В его руке что-то есть. Может, пульт или оружие. Не могу разглядеть.
Хватаю его за запястье и с силой нажимаю, заставляя мышцы пальцев расслабиться. Он тянет ко мне свободную руку. Слабые лучи света из-за грузовика блестят на стволе пистолета, когда он направляет его на меня.
Эдисон вскидывает голову, ударяя в затылок Эйвери. Все. Браяр поплыл.
Использую это мгновение, чтобы схватить его руку и вырвать оружие. Отбрасываю его в сторону и наношу два быстрых удара в лицо.
Голова мужчины откидывается и безвольно повисает. Отлично.
Хватаю подонка за волосы, хочу снова ударить, но кто-то меня останавливает.
– Дальше я сам, – произносит Уоллес. – Присмотри за ними.
Ловлю себя на мысли, что не хочу его отпускать. Жажду сломать каждую кость, чтобы отправить его в тюрьму изломанного, как все те жизни, что он разрушил, продвигая «Юпитер Ойл» и покрывая злодеяния сына.
Затем я слышу, как плачет Белла, зовет меня и Эдисона.
Проклятье.
Я отпускаю Эйвери и огибаю грузовик. Конь подталкивает меня к ней. Он прижимается здоровенной башкой к голове Беллы.
– Дрейк, не забудьте про сына! – кричит Молли. – Сын Эйвери где-то там!
– Мы уже позаботились о нем, – говорю я, становясь на колени перед Беллой.
Когда-то мне приходилось сражаться гораздо дольше, но меня всего трясет. Во рту пересохло, когда я сиплю:
– Ты в порядке, милая?
Девушка кивает, и в ее глазах читается облегчение: все, наконец, закончилось.
– Буду жить. Пожалуйста, сначала развяжите их.
– Кто мы? – спрашивает Молли. – Ты и… Эдисон?
– И все классные парни полицейского участка Далласа, – говорит Уоллес, обойдя грузовик.
– О, слава богу, вы здесь, – говорит она. – Арестуйте их. Уберите их. Они преступники!
Уоллес достает нож, стараясь не закатывать глаза.
– Мы знаем, мэм.
Развязываю тряпку вокруг рта Гарри, а затем перехожу к веревкам на его руках и ногах.
– Парень в тюрьме не был его сыном. Он был двойником, – говорит Гарри. – А Эйвери его прикончил. Вот почему он заткнул мне рот; он не хотел, чтобы я рассказал Молли об испорченных глазных каплях, которые он дал адвокату.
– Ему не нужна была нефтяная компания. Все это время он хотел заполучить ранчо! – бормочет Молли. – Из-за залежей нефти под ним и других полезных ископаемых. Он хотел украсть все.
Они оба продолжают тарахтеть со скоростью пулемета, пока Родни обещает записать их показания в участке.
– Думаю, он не знал, что «Норт Эрхарт» принадлежат все права на добычу полезных ископаемых на ранчо, – говорю я, подойдя к Белле.
Она никогда не выглядела прекрасней, чем сейчас. Сперва освобождаю ее руки, затем ноги. Наши взгляды пересекаются. Ручейки ее слез превращаются в потоки, омывающие пышные зеленые тропические леса. Девушка гладит Эдисона, но смотрит на меня.
Хочу сделать дюжину вещей одновременно.
Схватить, обнять, целовать, любить ее.
После всего произошедшего понимаю, что люблю ее до безумия. Люблю как никогда, до огня в груди, яростно, с какой-то неодолимой жаждой и потребностью в ней. Я просто надеюсь, что после всего этого дерьма она сможет найти силы ответить взаимностью.
– Прости. Мне так жаль, – шепчет Белла. – Сын Эйвери убил твою девушку.
Качаю головой.
– Знаю, милая. И Винни не была моей девушкой, я любил ее как сестру, мы росли вместе. Думаю, единственная, кто заслуживает звания моей девушки, это ты.
– Прости, – снова шепчет она.
– Достаточно извинений, милая. Это больше не имеет значения. – С жаром целую ее в лоб. – Сейчас самое важное – ты, Белла, и ничего больше. Ты лучшее, что когда-либо случалось со мной, в сто миллиардов раз лучше, чем поиски Дракона.
Беру ее руку, с благодарностью замечая, что она не выбросила в гневе кольцо.
– Милая, ты – лучшая, и я сделаю все, чтобы так оно и было. Прямо здесь, прямо сейчас, запомни мои чертовы слова.
Ее руки обвивают мою шею, и девушка поднимает лицо, прижимаясь плотнее. В следующую секунду мы соединяем рты в безумном поцелуе и не останавливаемся, пока легкие не начинают гореть от нехватки воздуха. Но даже когда все плывет перед глазами, я целую ее еще немного.
– Терпеть не могу вмешиваться, но моим людям необходимо оцепить место преступления, и я должен задать Белле-колокольчику несколько вопросов.
Бросаю взгляд на Уоллеса. Он улыбается и хлопает меня по плечу.
– Еще будет время для этого, сынок. И я не буду мешать.
Я поднимаю глаза и не понимаю, что произошло. Молли, Гарри
