и Эдисона рядом нет. Обхватив Беллу рукой, я помогаю ей обойти вокруг грузовика и вывожу за дверь.
Однако, как только мы выходим на улицу, ее родители одновременно начинают говорить. Уоллес останавливает их взмахом руки.
– По одному, – просит он. – Гарри, ты первый. Начни с утра в отеле.
Кажется, Молли не против.
Как и Белла, когда Эдисон подталкивает ее в плечо. Она улыбается, затем отступает и обвивает рукой шею лошади. Он тоже заслуживает ее внимания и любви. Его глаза огромные, блестящие и странно… довольные? Этот конь является единственным мужиком, с которым я когда-либо поделюсь ею.
Делаю шаг назад, чтобы обнять ее со спины. Мы слушаем Гарри о том, как Эйвери и его сын захватили семью Рид под дулом пистолета, связали руки, а затем угнали арендованный автомобиль.
Белла прерывает рассказ криком:
– Дрейк! Боже ты мой. Эдисон падает, он падает!
XIX: Придержи лошадей
Белла
Мои руки дрожат. Как и ноги. Да и тело, потому что я использую все свои силы, чтобы держать голову Эдисона поднятой.
Я не могу отпустить его. В глубине души знаю, что он никогда не встанет снова.
Дрейк рявкает кому-то команду принести воды, чтобы охладить Эдисона. Папа орет в телефон, и вокруг творится настоящий хаос, шериф и его люди носятся туда-сюда. Мама стоит с другой стороны, поддерживая Эдисона. Впервые вижу, как она прикасается к нему, не боясь испачкать руки.
– Ты просто не можешь умереть сейчас, – шепчет она, и ее голос ломается. – Ты… ты спас ее, великолепный конь. Ты спас нас всех. О, я была такой эгоисткой. Но если бы ты разрешил попросить еще кое о чем… останься с нами, Эдисон. Я только начала любить тебя!
Если бы не сжимающий душу страх, я бы улыбнулась ее комментарию.
Дрейк приседает под Эдисоном, его спина прижимается к животу лошади, и, я клянусь, он единственный, кто в силах удержать лошадь в вертикальном положении.
Полицейский подносит ведро воды под нос Эдисона, но тот даже не пытается пить. Его глаза пустые, остекленевшие, а голова тяжело свисает. Подпираю его подбородок плечом, одной рукой наливаю воду на морду, на губы, на зубы, пытаясь влить в рот хоть пару глотков.
Боже.
Он дышит слишком быстро.
Тяжело, как собака, а не лошадь.
Папа и еще один полицейский, следуя инструкциям Дрейка, окатывают его водой, скребут коня и снова поливают.
Боюсь, это не сработает.
Он вялый и слабый, но хуже всего, я вижу по глазам, что он сдается.
О, приятель. О нет.
– Не делай этого, – шепчу я. – Еще нельзя. Ты еще должен встретить меня в амбаре.
Его уши дергаются, и он медленно поводит глазами.
– Ты слышал. Встретимся в амбаре, Эдисон, – говорю я ему снова, все еще пытаясь напоить.
Фыркая, он опускает морду в ведро с водой и пьет немного. Недостаточно, знаю, что этого слишком мало.
Вокруг собираются люди, работники нефтяной компании, которые услышали шум. Кажется, все без исключения таскают ведра с водой.
Другие просто приседают под брюхом, как Дрейк, который отказывается делать перерыв, изо всех сил удерживая лошадь на ногах. К нам подъезжает грузовичок с прицепом для перевозки лошадей. И ветеринар, Майк Литтл.
Через несколько минут под Эдисона продевают широкие ременные стропы, а складской мобильный кран переносит его с земли в прицеп. Я остаюсь с ним все время, разговариваю, упрашивая его встретить меня в амбаре еще раз.
Дрейк рядом. Он держит руку так крепко, что мне почти больно. Но мне нужно это, нужны «мы», что бы ни случилось.
Кто еще будет ценить лошадь, ранчо, семью больше, чем он?
Что бы ни произошло, знаю, что мне безумно повезло найти его.
Я вышла замуж за правильного мужчину.
– Вы здорово помогли ему, – говорит доктор Литтл. – Он немного остыл, но все еще сильно обезвожен. Я отвезу его к…
– Нет. – Я бросаю взгляд на Дрейка. – Мы забираем его домой, как обещали. В его амбар.
Ветеринар смотрит на меня и моргает.
– Кхм, мисс Рид, это как-то слишком уж нетрадиционно.
– Вы слышали ее. Он будет именно там и нигде больше. Сколько я должен за сверхурочные и вызов? – практически рычит Дрейк. – Любая цена, док.
Он понимает и согласен. Если Эдисон не справится, он умрет дома, рядом с нами и памятью деда, а не в какой-то незнакомой клинике.
– Ладно, – говорит доктор Литтл. – Вы можете поехать со мной, если хотите.
Мы с Дрейком остаемся в конном трейлере. Стропы присоединены к большим крюкам в потолке. Глаза Эдисона выглядят более ясно, но он все еще вялый. Без поддержки он бы лежал на боку, он бы уже умер.
– Я остаюсь здесь, с Эдисоном, – заявляю.
– А я поеду с ней, – продолжает Дрейк, кладя руку мне на поясницу. Он поворачивается к шерифу Уоллесу. – Ты же можешь допросить ее позже, Родни. Когда мы вернем эту лошадь к жизни.
– Конечно, времени достаточно, – говорит Уоллес. – Я попрошу кого-нибудь пригнать пикап на ранчо.
– Мы пригоним, – вызывается папа. – В любом случае БМВ – это улика.
Дрейк сует руку в карман и бросает ключи. Мужчины кивают друг другу, и я вижу в папиных глазах уважение. Несмотря на все треволнения, я улыбаюсь. Может быть, что-то из этого ужаса было не зря.
* * *
Через несколько минут мы с Дрейком сидим на двух металлических коробках, поглаживая Эдисона по носу. Патрульные машины с мигалками сопровождают коневозку, что гарантирует беспрепятственный проезд.
Надеюсь, что это не похоронный эскорт.
Дрейк обнимает меня.
– Жаль, что ты слышала наш разговор с Энджи. Я…
– Нет. Думала, мы покончили с извинениями? – Смотрю на него и улыбаюсь. – Послушай, это я сожалею. Я ревновала из-за того, что у тебя есть девушка, о которой ты никогда не рассказывал. Я не имела на это права, тем более не зная деталей. – Злясь на собственное поведение, я неодобрительно качаю головой. – Я облажалась, Дрейк. По полной программе. – Смотрю на Эдисона, на то, во что вылилась глупость. Слезы жгут глаза. – Урок выучен. Клянусь, я никогда больше так не сделаю.
Дрейк мягко охватывает щеку рукой, заставляя взглянуть на него.
– Стоп. Ты ни в чем не виновата, милая. Это моя вина.
Яростно мотаю головой, но его хватка становится крепче.
– Что-то все равно произошло бы, но это я подвел свою подопечную, солгав тебе. Я покинул Монтану в поисках убийцы Винни, но след остыл. Затем начался снежный ураган, в который я умудрился попасть, не подумав, что могу попрощаться с
