Никто, кроме океанских рыб и дрейфующих колоний моллюсков, не мог видеть этого странного зрелища: полуженщина-полурыба в блестящем синем платье вдруг окуталась сияющими волнами воздуха и с лёгким гулом устремилась вслед за уходящим утром — на запад. Если бы путь удивительного создания пролегал над землями Марено, орниты приняли бы её за Синкрета — слугу Рушера, несущегося по своим делам. Но, русалка миновала материк, она устремилась в широкий пролив, где встречались золотые воды Ауруса с сиреневыми волнами Сиваруса. Далеко справа оставались в дымке далёкие земли Ларсари.
Наяна ничего не знала о происшедшем за это время на планете. По её подсчётам, Зинтарес давно уже должен миновать синие вершины Рорсеваана и выйти в Бирюзовый океан. Время от времени приходилось снижаться и нырять в воду, чтобы освежить жабры.
Где-то надо раздобыть достойный материал и подрастить легкие, думала Наяна. Беда лишь в том, что материал нужен человеческий — то есть, свежий труп. Она пожалела, что вовремя не сообразила: таким трупом следовало сделать Алисию. Вместе с измененным метаболизмом Наяна изменилась и душевно — рыбья кровь даром не дается.
Целый день она летела на запад — всё время приходилось нырять и освежаться. Миновала величественные синие вершины, на одной из которых парил меж двух океанов волшебный дворец тирана Рушера.
Архипелаг и в самом деле оставил Рорсеваан. Наяна с радостью увидела, как мало пострадали его горы и долины. Однако не стоит попадаться на глаза, чтобы не получить стрелой по себе. Ещё меньше хотелось, чтобы дорогой Ланселот принял её за дракона — прямое попадание молнии не принесло бы русалке пользы.
Она осторожно облетала острова, рассматривая их издали. Искала своих. Народу слишком много, подумала Наяна. Неужели, они все перебрались на архипелаг с флотилий? Думают, что так безопаснее? Навряд ли.
Наконец, русалку заметили. Сибианы указывали на неё руками. Её длинный узкий хвост слишком заметен. Наяна печально удалилась и скрылась в водах.
Она плыла по волнам, сама не зная, куда. Не зная, к кому обратиться из старых друзей, где их искать. Уплывала далеко в Бирюзовый океан, подальше от архипелага. Зинтарес уцелел, все сибианы живы — так или иначе без Наяны прекрасно обошлись. Теперь ей предстоит подумать, как жить дальше.
Впереди показалась флотилия, плывущая по течению. Наверно, тоже пустая. Хотя, нет — часть парусов распущена.
Наяна поплыла, скрываясь под водой, на тот случай, чтобы её как-нибудь не заметили. У флагмана она уцепилась за провисающие тросы и подтянулась, чтобы оглядеться. И тут же замерла.
На носу судна, опираясь на форштевень, лежал её Ланселот. Он был жив, в этом нет сомнения. И не ранен — раненые так не лежат. Просто лежит и смотрит в воду. Флотилия медленно движется, повинуясь скорее течению, чем парусам.
Наяна тихо проплыла вперёд, чтобы посмотреть из воды в глаза Аргентора. Вода все время билась волнами, и ей никак не удавалось увидеть выражение на его лице. Русалка приблизилась к поверхности и поняла, что замечена: он изменился в лице и поспешно поднялся, пристально вглядываясь в глубину.
Наяна помнила, что на ней платье. Она медленно вырастала из волн, глядя ему в глаза, и остановилась прежде, чем показался хвостовой плавник. Платье расплылось по волнам, как по паркету. Наяна ждала.
Ланселот смотрел на неё расширенными глазами, его лицо побледнело, васильковые глаза стали огромными.
— Нимуё, откуда ты?! — вырвалось у него.
Она молчала — не узнал!
— Прости, фея, — горько проговорил Аргентор. — Ланселота больше нет, как нет Джиневры. Все умерли.
Фея медленно растворилась в волнах, так и не ответив ничего.
Русалка следовала за пустующей флотилией, прячась от Аргентора. Он же бегал по судам и звал Нимуё.
Глава 24. Как Рушер печёт пирожки
Маргиана слышала, что сообщил Вилли из дворца. Рушер не дурак и быстро догадался, как именно и кем именно была уничтожена его третья армия и отчего пострадал Фортисс. По сути, боя никакого не было, население Зинтареса и его гости всё наблюдали на больших экранах в летающих лабораториях. Все кричали от восторга.
Когда битва закончилась, так и не начавшись, сибианы поспешно отправились наружу — убедиться, что зелёные горы не пострадали. Где-то среди возбуждённой толпы перемещались Аргентор, Заннат и Ааренс. В воздухе мелькали монки. Ей никак не удавалось подойти к Ааренсу — тот был всё время занят. Потом обхватил Аргентора за плечи и исчез без предупреждения — наверняка переместил его на покинутую флотилию. Лодки плыли по течению куда быстрее, чем архипелаг, и следовало присмотреть за ними.
Ааренс вернулся очень быстро, но Маргиана даже не успела расспросить его о состоянии флотилии, как вдруг раздался голос с неба — друзья во дворце сообщали о своих проблемах. Никто не мог им помочь так скоро, как Ааренс. Маргиана стала пробираться к нему через толпу, потом от нетерпения взлетела в воздух, но не успела — Ааренс испарился. Он даже не предупредил её — значит, долго задерживаться не собирался.
И вот, уже наступил следующий день, а его так и нет. Это означает только одно: он опять ошибся. Иначе, нашел бы хоть мгновение, чтобы вернуться и сказать, что с ним все в порядке.
К Маргиане подошли сибианки. Желают знать, почему она сидит в одиночестве и не пойдет ли с ними к угощению. Маргиана покачала головой и вежливо отказалась. Красивые и величественные женщины склонили головы в знак печали — все на островах уже знали, что с Героем аллерсов произошла какая-то беда.
— Передайте Синему Монку, — попросила их Маргиана, — что я полетела во дворец к Рушеру. Я должна узнать, что случилось с Ааренсом.
Сибианки опять молча склонили головы — радость жителей летающего архипелага была неполной, потому что подруга Аргентора, целительница Наяна погибла. Именно поэтому никто не воспрепятствовал Маргиане в этой опасной затее — лететь к Рушеру, словно в гости к другу! Но, разве может быть что-либо худшее, чем неизвестность?!
Маргиана летела, как некогда летал Ахаллор — с пением воздуха, в мерцающем облаке, на огромной высоте. На подлете к Рорсеваану она снизилась почти до воды и пошла совсем тихо. Чем меньше шума, тем лучше. И, благодаря своей похвальной предосторожности, увидела кое-что. Просто картину, не иначе. В рамку и на стену. С названием «Безумство храбрых».
— Ну, и как ты собираешься перебраться на платформу? — спросила она, подлетая к основанию конической горы, на вершине которой гигантской шляпой синела платформа дворца.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
