и уткнулся лбом в ладони. Кабинет погрузился в тишину. Ширан окаменел от горя, перестал что-либо чувствовать и словно погрузился в ядовитые ледяные воды. Вернувшийся Баэрд почтительно замер у двери, не решаясь потревожить господина. Наконец, тот поднял голову.
— Верни мне её, — велел глухо. — Отправляйся в Барсово королевство и возвращайся с ней.
— С живой или мёртвой?
Ширан криво усмехнулся.
— Смерть ещё надо заслужить. Ирис нужна мне живой. Сообщи, что узнаешь про этого… Юния. И как он связан с Елисель. Впрочем, думаю, это одно и то же лицо. Привези мне обеих.
Баэрд поклонился.
— Если со второй возникнут сложности, убей её. А сейчас вели Айтонасу спуститься в подвал.
Ширан поднялся и вышел, не дожидаясь ответа. Да он ему и не был нужен. Герцог прошёл в комнату, смежную со своей спальней, подошёл к столику у окна, наклонился и коснулся губами нежных ирисов.
— Что ты наделала, девочка, — прошептала тихо, — что ты наделала!
Вдохнул нежный, неуловимый человеческому обонянию аромат. Прикрыл глаза. На миг ему показалось, что он слышит её сбивчивое дыхание, касается пальцем нежности не лепестков, а её кожи. Ирисы в его руках вспыхнули и осыпались пеплом. Ширан скрипнул зубами, вышел и стремительно сбежал по чёрной лестнице в подвал.
Герцога души рвал гнев.
Он прошёл под низкими сводами так быстро, что тяжёлый плащ разлетался, словно крылья. Побледневшая стража молча распахнула перед ним двери одной из камер. Ширан прошёл внутрь и остановился напротив окровавленного, прикованного к стене человека, цвет волос которого невозможно было не различить из-за крови.
— Не тебе тягаться со мной, мальчик, — процедил герцог с презрительной злобой. — Скажи, чего ты добился?
Он наклонился, задрал лицо пленника, и вряд ли даже королева Вилиан сейчас могла бы опознать в бедняге своего сына.
— Слушай меня, Эйв, — прошипел Ширан в спёкшееся от крови лицо, — слушай, пока ты ещё способен слышать и понимать сказанное. Хочу, чтобы ты знал, что будет дальше. Ирис я верну. Я зол на неё из-за этой выходки и, возможно, никогда не прощу её побег. Ты доживёшь до того дня, когда Ирис вернётся. И я заставлю её смотреть, что бывает с теми, кто пытается что-либо у меня отнять. Она будет рыдать и валяться у меня в ногах, умоляя меня пощадить тебя. А ты будешь видеть, чем платит твоя сестра за твою продление твоей никчёмной жизни.
Эйв посмотрел на него затёкшим глазом.
— Ты жалок, — плюнул сквозь зубы. — Мужчина, не сумевший с достоинством принять отказ женщины. Ломающи её разум ради того, чтобы влюбить.
— Мне не нужна её любовь, мальчик. Мне нужно только её тело.
Эйв рассмеялся, облизнул распухшим языком окровавленные губы:
— Кому ты лжёшь, старик? Себе или мне? Если себе, то ты вдвойне жалок.
— Мой господин? — бесшумно вошедший Айтонас замер у порога.
Это был высокий, тонкий человек с серыми лисьими глазами в блестящем пенсне. Лопоухий. Длинные рыжие волосы собраны в хвост.
— Думаю, доктор эль Диар, — медленно проговорил Ширан, прищурившись, — наш гость знает толк в женщинах. Он достаточно погулял и, полагаю, некая часть тела ему больше не пригодится.
Айтонас холодно взглянул на пленника.
— Иными словами, вы приказываете его кастрировать? Он уже зрел для таких операций, и я не могу поручиться, что пациент не умрёт...
— Нужно чтобы не умер.
— В таком случае, мне нужен операционный стол. И простерилизованные инструменты.
Ширан кивнул:
— Будут.
Развернулся и вышел. Айтонас последовал за ним. Эйв бессильно повис на цепях.
— Слушай, сладенький, а ведь он прав, — вдруг заметил чей-то весёлый голос.
Эйв с трудом поднял голову, но единственный глаз не видел.
— Проблемы, дурашка? — с состраданием переспросил незнакомец. — Был один глазик, а теперь и вовсе ни одного? Вот скажи мне, почему вместо государственного переворота или, на худой конец, убийства Ширанчика, ты полез спасать девчонку? Ну вот вытащил ты её, а сам влип. Кто теперь защитить твою конфетку?
— Кто ты?
— Ну-у… я бы не назвал себя твоим другом, но врагом твоего врага, пожалуй, назову.
— Как твоё имя?
— Пф-ф. А не всё ли тебе сейчас равно? Через час, не позже, ты потеряешь способность к размножению, и будет бесконечно жаль, если такая красивая мордашка канет в небытие, не воспроизведя самого себя.
Эйв закрыл глаз, выдохнул и расслабился. Ясно было, что это какая-то игра Ширана.
— Хочешь, я тебя вытащу отсюда? — поинтересовался незнакомец.
— Хочу, — рассмеялся Эйв.
— Наконец-то первая здравая идея в твоей пустой голове.
Посетитель щёлкнул пальцами, и принц рухнул лицом вниз.
— Ой, — притворно испугался голос.
Преодолевая боль, принц заставил себя сесть. Оков на руках не было. На ногах… на ногах тоже не было. Эйв открыл глаз и смутно увидел тёмную фигуру.
— Кто ты?
— Зови меня Ирги. Мне будет приятно. Но, боюсь, ты сейчас совсем дохлый. Дай мне твои руки. Обе. Сам.
Эйв колебался один миг. В самом деле, имело ли смысла чего-либо опасаться в его положении? Молча протянул руки и тотчас почувствовал, как его ладони сжали, а затем по ним побежало… тепло? Его руки вдруг приятно разогрелись, а затем тепло охватило грудь, голову, побежало вниз, до пальцев ног и пяток. Вскоре Эйв вспотел от разлившегося жара. Отдёрнул руки, не выдержав: принцу казалось, что он сжимает раскалённые угли. Посмотрел на ладони: они покраснели и вспучились волдырями. Перевёл взгляд на гостя.
Перед ним стоял парнишка, не очень высокий, в чёрных штанах из тонкой кожи, в жёлтой рубахе, наполовину расстёгнутой. Темноволосый, зеленоглазый. Загорелый. Совсем молодой, младше Аста. С запястья свисали ниточки браслета из изумрудного бисера. Босой. Всё это Эйв увидел разом, и всё это врезалось в его память.
— Ты целитель?
— Вроде того, — рассмеялся Ирги. — Хочешь, я тебя выведу отсюда?
— Как? Перебьёшь охрану?
Паренёк рассмеялся:
— Вот ты хитрый, вопросом на вопрос отвечать!
«Я, должно быть, уже сошёл с ума, — подумал Эйв. — Всё это похоже на лютый бред».
— Хочу, — выдохнул и усмехнулся.
— Тогда у меня есть условие. Я буду с тобой, пока не расхочу.
— Зачем тебе это?
— Видишь ли, у меня тоже к Ширанчику есть некоторые вопросики. Так, по мелочам. Хочу использовать тебя в своих благих целях. Ну что, согласен?
Эйв пожал плечами. До странности не болевшими. Во всём теле словно не осталось и следа ран, переломов и гематом. Болели лишь сожжённые ладони, но это пустяки.
— Идёт.
— Договорились! — снова рассмеялся Ирги.
Подошёл к стене, положил ладонь на каменную кладку. Стена расступилась, открывая проход. Эйв не понял, как: не было видно ни как открылась дверь, ни как отъехала каменная панель.
