Зачастую эти армады превосходных и надежных автотранспортных средств ездили на британском горючем, которое поступало из гигантских нефтяных месторождений на Ближнем Востоке. Американские радиостанции и другое оборудование связи соединяли между собой фронты и танковые армии с такой скоростью и эффективностью, которые в предвоенной Красной Армии считали лишь теоретически возможными. Во многих случаях советская пехота шла с боями вперед в сапогах из английской и американской кожи и одетая в форму из английской и американской ткани. То обстоятельство, что при заключении перемирия просоветски настроенные идиоты из правительств Америки и Великобритании смогли отстоять продолжение поставок по ленд-лизу, явилось плодом той многолетней подрывной работы, которую вел Сталин в кругах леворадикальных элит обеих стран. Эту карту нужно разыгрывать очень осторожно: она еще принесет дивиденды в будущем.
Сталин еще раз пыхнул своей трубкой и подождал, пока не воцарится полная тишина.
«Позволю себе напомнить то, что я говорил вам всем в декабре 1941 года, когда фашисты стояли у ворот Москвы. Немцы являются только временным нашим противником. Наш основной противник, наш главный враг — это Соединенные Штаты. Когда перед своей смертью Ленин объявил войну капиталистическому миру, он недвусмысленно признавал, что главным оплотом врагов социализма являются империалистические круги с их центром в Соединенных Штатах. Все это более чем справедливо сегодня».
Сталин знал, что его слушают с огромным вниманием. Но вообще-то его всегда слушали с огромным вниманием. Невнимательные не задерживались надолго в этом мире. Вместе с тем Сталин заметил, что его слушатели выглядят озадаченными. Это хорошо. Тем лучше они усвоят тот урок в области стратегии и политики, который он им сейчас преподнесет.
«Разумеется, трусливое перемирие, на которое пошли наши западные союзники, сделает более трудным достижение Красной Армией ее предстоящей победы, гораздо более трудным. Но, товарищи, тем более великой будет завоеванная нами победа. Это будет та победа, о которой мечтал Ленин, — ее результатом будет достигнутая с необыкновенной скоростью окончательная победа социализма над капитализмом».
При этих словах он встал и с силой стукнул кулаком по большому деревянному столу.
«Советский Союз один, ОДИН, без каких-либо союзников завоюет Германию, всю Германию, и сделает ее верным подданным социалистического лагеря. Вся остальная Европа упадет к нашим ногам, как перезрелая груша. Когда эта война закончится, советская власть будет установлена на всем пространстве от Норвегии до Гибралтара и Крита!»[194]
Роммель на фронте
Когда транспортный «Юнкере», в котором летел Роммель, сел на брюхо посреди заболоченного поля, он был больше похож на сито, а не на самолет. Они подлетали к фронту, и эскорт из истребителей люфтваффе был атакован стаей сталинских соколов. Истребители Як-3 были настроены очень решительно, их было втрое больше, чем «фокке-вульфов». Один за другим они продирались сквозь строй «фокке-вульфов» и заходили в атаку на Ju-52, поливая его огнем из своих пушек. В результате атаки загорелся один из моторов транспортного самолета, был убит первый пилот и ранен второй пилот. Тем не менее последний смог из последних сил посадить машину, не разбив ее при этом.[195]
Вместе со своим начальником разведки Геленом и остальными уцелевшими офицерами из его свиты Роммель стал выбираться из самолета. Неподалеку от места их вынужденной посадки отступала на запад танковая рота. Остановился автомобиль, из него выскочил и встал перед пассажирами «Юнкерса» капитан в сильно измятом мундире, на его шее болтался Рыцарский крест. В свои 25 лет капитан считал себя закаленным ветераном, который повидал всякого за три года войны на Восточном фронте. Но ему пришлось признаться, что он никогда еще не видел, как глава Третьего рейха, или как там на прошлой неделе стали называть Германию, вылезает из подбитого аэроплана. Капитан едва успел вытянуться в приветствии, а Роммель уже поднялся с земли и приказал Гелену следовать за ним.
— Капитан, — сказал он, — доложите, где русские подошли к нам ближе всего.
В течение нескольких часов рассказ об этом облетит весь неустойчивый немецкий фронт. Роммель, который только что находился на волосок от гибели, ни о чем другом не думал, кроме как о том, чтобы найти какие-нибудь русские войска и задать им трепку! Вскоре правда о том, что он прибыл в 20-ю танковую дивизию и повел ее жалкие остатки в контратаку, в результате которой был разгромлен русский танковый корпус, который возглавлял преследование отступающих частей, превратилась в легенду и от рассказчика к рассказчику стала обрастать все новыми и новыми подробностями. Действительность же была несколько более скромной. Фактически и танковая дивизия, и танковый корпус русских являлись таковыми чисто номинально и были до предела истощены боями. Но магия самого имени Роммеля творила чудеса в немецких войсках. Казалось, он был везде: в колоннах отступающих войск он появлялся среди солдат, и колонны поворачивали на восток. Геббельс мог умереть, но по-прежнему работала созданная им пропагандистская машина, и она подхватила рассказ о победе под Барановичами. В руках пропагандистов эта победа стала еще одним чудом. Вместе с собой Лис Пустыни привез на Восточный фронт свою магию.
Если у фельдмаршала Вальтера Моделя, командующего остатками группы армий «Центр», и было какое-то недовольство по поводу того, что глава государства вмешивается в его руководство отступлением войск, он держал его при себе. Ведь ему пришлось работать и с Гитлером, от которого он ничего не испытывал, кроме беспокойства. Коль скоро Роммелю хочется поиграть в командиры дивизии, он возражать не станет, особенно если это послужит на пользу делу. Встреча двух фельдмаршалов прошла на удивление хорошо. Роммель показал умение быстро разобраться в обстановке, он согласился с общими принципами организации отступления, предложенными Моделем, а затем изложил свои планы на ближайшее будущее. В пределах этих планов Моделю была предоставлена полная свобода действий. «Уступая пространство, выигрывайте во времени. Старайтесь сберечь как можно больше солдат и военной техники. Решающее сражение мы дадим на линии Висла — Нарев. Но вы должны дать мне время, чтобы подготовиться к нему и накопить танковый резерв», — с этими словами Роммель уехал.
Жуков на фронте
Жуков не позволил никаких громких проявлений чувств, когда из данных радиоперехвата ему стало известно, что самолет, в котором Роммель летел на фронт, был сбит, и что сам он погиб. Первые сообщения, как правило, оказываются неверными, а ему самому сейчас предстоит заниматься гораздо более важными делами. Необходимо было поторопить бронетанковые войска, которые почему-то застоялись на месте. Жукова боялись, и на то были веские основания. Он совершенно не знал пощады. Ходили слухи, что он лично застрелил нескольких генералов, которые не смогли выполнить его приказ. Совсем недавно он, возмущенный неудачно проведенным форсированием реки, приказал отправить в штрафной батальон командующего корпусом и командира дивизии, которые были ответственны за проведение операции. Потребовалось вмешательство его штаба, чтобы спасти командующего корпусом. А бывшему командиру дивизии было позволено искупить свою вину, возглавив атаку, равносильную самоубийству. Генералы до дрожи боялись Жукова, но похоже, что в войсках любили этого маршала и доверяли ему. Хотя он совершенно расточительно распоряжался жизнями рядовых солдат, у них он имел репутацию справедливого человека. Обычно любой, кто расстреливает генералов, считается хорошим у рядовых.
Однако некоторую долю оптимизма во взгляде на будущее Жуков все же мог себе позволить. В результате проведения операции «Багратион» было разбито и уничтожено четыре немецких армии. Сталин будет доволен, когда услышит о 50 000 военнопленных, которых соберут для того, чтобы провести их по Красной площади. А теперь его, Жукова то есть, задача заключается в уничтожении оставшихся частей. Если повезет, Красная Армия сможет разбить их и перейти рубеж по рекам Нарев и Висла до того, как ее подразделения полностью израсходуют свои боеприпасы и продовольствие. После этого будет несколько месяцев отдыха, а затем наступление возобновится. В центре войска будут наступать по равнинным пахотным землям Польши; правое крыло фронта пройдет через Восточную Пруссию и жестким гребнем прочешет Балтику. Левое крыло фронта пойдет через Карпатские горы. А потом Красная Армия, нанося удар по немецким силам и сметая их со своей дороги, сделает бросок через Одер к самому Берлину. А после Берлина будет Рейн, а за Рейном…
