И снова пришел день, когда Джо нужно было доложить о себе в агентуру и этим засвидетельствовать приверженность надлежащему для резервации порядку. Это был для него день муки. Он уже трижды возвращался в резервацию. Первый раз он явился по своей воле, вызывающий, агрессивный, от многого в немом удивлении, насмехающийся над всеми, кто его боялся. Второй раз его привезли на сказочном автомобиле одной мощной и таинственной организации. Он был опухший и в чрезвычайно раздраженном состоянии. В третий раз его доставили в тюремном автомобиле полицейские племени, его, потерпевшего неудачу, мечтающего о колодцах ковбоя, который позволил украсть своих лошадей, человека, который по ночам вопит в своем доме, а его беременная жена в это время находится под открытым небом, его, клевещущего на своего соседа, чтобы покрыть собственное преступление, его, хулигана-рецидивиста, ранчеро, который загнал дорогую жеребую кобылу и был избит полицейскими по всем правилам нехитрого искусства. Он не мог больше иметь при себе огнестрельного оружия, он регулярно должен был сообщать о себе, и никто не ждал больше от него, что он снова когда-нибудь станет королем родео. Джо Кинг объективно стал маленьким человеком, но субъективно он все еще не был достаточно мал. И он еще отваживался молчать и прятаться от людей. Значит, надо ему дать почувствовать, что он очень маленький, что он конченый человек и из своего окружения ему не вырваться. Эту задачу мисс Томсон усвоила лучше всего, ведь она всегда отдавала себе отчет во всем, что она делала.
Джо Кинг в день явки приходил всегда точно в восемь утра, но было невозможно его тотчас же отпустить. Напротив, всегда находились серьезные причины этого не делать. Мисс Томсон распоряжалась так, словно была древнеегипетским богом, предоставляющим места в приемной, и противиться ему совершенно безнадежно. Индейцы и индеанки, которые со своими уже не раз подаваемыми просьбами хотели обратиться к суперинтенденту или его помощнику, со стоическими лицами стояли у ограды садика или уже были в приемной. Мисс Томсон опрашивала их и в зависимости от характера заявлений распределяла по группам. Она принимала во внимание также возраст и пол, длину пути, который проделали просители, пришли ли они пешком или приехали на лошади, автомобиле, были ли у них с собой дети, будут ли они, по ее мнению, излагать свое дело обстоятельно и долго или взволнованно и кратко. С учетом комбинации всех этих обстоятельств устанавливалась очередность, которая существенно зависела и от мгновенной эмоциональной реакции мисс Томсон, и от ее прочной симпатии или антипатии.
Так что Джо Кингу всякий раз выпадала участь попадать на прием последним, и он имел удовольствие искоса наблюдать за всеми другими просителями, за служащими, снующими туда и сюда, про себя оценивать этих людей, выносить им мысленно свои приговоры. Джо Кинг мог бы избежать этого, если бы приходил позднее, но он не собирался показывать, что ему чувствительны моральные уколы или что он во время ожидания постоянно беспокоится о своей лошади, которая так долго остается без присмотра.
Так вот и в этот раз, в очередной день отметки, он прибыл в поселок агентуры на своем автомобиле в семь тридцать и сперва занялся покупкой продуктов в супермаркете, что возлагалось на него в такой день. Пока он, толкая перед собой тележку-корзинку, набирал в нее хлеб, мясо, а также молоко и фрукты для Квини, в магазин вошел еще один покупатель. Это был Гарольд Бут, который только что прибыл на своем новом» Фольксвагене «. По-видимому, он был неравнодушен к этой марке. Бут взял только ящик кока-колы и сориентировался так, чтобы вместе с Кингом подойти к кассе. Джо не предпринял ничего, чтобы уклониться от этого маневра. Он шел платить первым. Гарольд воскликнул позади него:
— Хэлло, Джо! Как дела? Снова молодцом? — И, судя по тону этого приветствия, совсем немного недоставало, чтобы он похлопал еще Стоунхорна по плечу.
Джо Кингу по настоянию Бута-младшего было запрещено судом повторно выдвигать без доказательств какое-либо обвинение против последнего, оно должно было рассматриваться как клевета и, соответственно, грозило строгим наказанием. Предписано было и воздержаться от всякого оскорбления действием. Таким образом, Бут мог чувствовать себя уверенно. Он мог себе позволить с покровительственной приветливостью издеваться над Джо, поднимая на смех, провоцировать публичное нападение на себя. Создалось положение, когда Джо не мог применить ни свою физическую ловкость, ни сметку.
Он молчал и шел. Хотя доказательства и были у него в руках, но он не ждал, что суд при нынешнем положении дел оценит их должным образом. Бут снова одолел своего противника.
— Что за неприветливый сосед, — произнес Бут позади Джо у кассы, и кассирша стала свидетелем этого события, ей было теперь чем поделиться с избранными покупателями.
Джо отлично представлял себе, какая теперь пойдет болтовня о его новом поражении. Еще раздраженнее и нервознее, чем обычно, отправился он точно в восемь часов в приемную суперинтендента.
Приемная располагалась непосредственно у входа, и никто не мог ее миновать, даже служащие, которые работали в управлении. Это было простое помещение с двумя деревянными, выкрашенными в голубой цвет пристенными скамьями, на которых сидели женщины и старики. Остальные стояли.
Джо Кинг не стал садиться: какой-то остаток уважения к самому себе не позволил ему это сделать. Он встал в глубине, в углу, откуда мог за всем наблюдать.
Сперва, казалось, все происходило, как и было заведено. Мисс Томсон, сама пунктуальность, уже была тут. Суперинтендент и его заместитель показались сегодня двумя минутами позднее, чем Джо Кинг, значит, с опозданием; они быстро прошли через приемную, ни на кого не обратив внимания. В восемь часов двадцать минут секретарша исполнила первое указание своих начальников и вышла в приемную, чтобы записать и сгруппировать просьбы ожидающих. С некоторыми ей пришлось потратить немало терпения, прежде чем она смогла уяснить, с чем они пришли. Один индеец переводил. Наконец мисс Томсон добралась до Джо Кинга и сказала:
— Хорошо, что вы уже здесь. Ступайте, пожалуйста, сейчас наверх, в больницу, и принесите справку о состоянии здоровья.
— Для чего? — Одним лишь движением нижней губы был произнесен этот вопрос.
— Это требование суперинтендента.
— На каком основании?
— Мистер Кинг, суперинтендент требует проверки состояния вашего здоровья.
— Вполне возможно. Но я требую основания.
Мисс Томсон покраснела от негодования, однако нежного румянца щек еще хватало, чтобы скрыть это состояние.
