Когда он проснулся, Лизбет сидела рядом с ним. Когда он спал, ему снилось или казалось, что ее руки гладят его лицо. Но когда он снова принялся за еду, Лизбет стеснительно отодвинулась.
– Мне уже лучше, – признался Даскин, попив воды из глиняного кувшина. – А раньше голова кружилась. Спасибо тебе.
Лизбет ничего не ответила. Она только молча смотрела на него. Теперь Даскин разглядел ее оборванную, ветхую одежду и нечесаные волосы. Между тем взгляд девушки выдавал недюжинный ум.
– Расскажи мне, Лизбет, как ты сюда попала.
Лизбет опустила глаза, сгорбилась и болезненно скривилась.
– Это сделал Картер. Это он.
– Но это невозможно!
– Это он. Клянусь тебе!
– И как же это произошло?
– «Хватит! Хватит убегать! Куда ты пойдешь? Я пришел, чтобы отвести тебя домой!» Он хочет узнать, как это произошло, – пробормотала она, разговаривая как бы сама с собой, а затем проговорила громче: – Как это произошло? Он увел меня во время праздника. Он отвел меня к анархистам, а они привели сюда, к Человеку в Черном, и тот забрал мое сердце.
– Картер не мог увести тебя. Он все время был дома. Как только ты исчезла, сразу же начались поиски. Меня там не было, но мне все рассказала Сара.
Лицо Лизбет стало непроницаемым, зрачки превратились в две крошечные черные точки.
– А я все так запомнила.
– Понятно, – кивнул Даскин. Он не решался упорствовать. – Но что ты имела в виду, сказав, что Человек в Черном забрал твое сердце?
– Он задает бесчувственные вопросы, – проговорила Лизбет, хотя лицо ее стало спокойнее. – «Глупый, несмышленый мальчишка! Надо же! Он весь дрожит, как будто боится, что я к нему притронусь!» Человек в Черном может все. Он великий и ужасный. Его нельзя победить. Он всегда знает, что и когда случится. Он каждый день дает мне еду, и я должна находиться здесь, потому что он так говорит. Он отобрал у меня сердце, чтобы я никогда не смогла никого любить. Никого на свете.
– И все же ты хочешь убежать из этого дома? Лизбет скорчилась, еще крепче обняла колени и стала совсем маленькой.
– Как Изабелла, когда бежала от Хитклиффа. Но все не может так закончиться. Все должно быть, как в книге. Я хочу убежать, но не могу.
Голос ее был полон тоски.
Даскин хотел взять ее за руку, но она отстранилась.
– Ты боишься меня? – спросил он. – Я так долго шел сюда, наш путь был так опасен, но мы пришли только для того, чтобы спасти тебя. Я твой друг. Ты говоришь, что сражаться с Человеком в Черном бесполезно, но я пришел именно для того, чтобы сразиться с ним. Он не забрал твое сердце. Это ложь. Неужели за все эти годы ты не знала прикосновения дружеской руки?
Робко, смущенно Лизбет придвинулась ближе к Даскину. Он сидел, протянув ей руку, как если бы приручал дикого зверька. Наконец их пальцы соединились. Потом Лизбет положила свою ладонь на его ладонь. Он сжал ее тонкие пальцы, и она вздрогнула.
А потом она внезапно обвила руками его шею и отчаянно расплакалась.
– Никто, никто не прикасался ко мне. Никто-никто!
Она плакала навзрыд, слезы текли по ее щекам, она все теснее прижималась к груди Даскина, а ее длинные острые ногти царапали его спину через толстую ткань плаща. Даскин не отстранялся, он смиренно терпел этот взрыв отчаяния. Он был в смятении. Лизбет плакала и прижималась к нему, как несчастное, заброшенное, всеми забытое дитя, и от жалости к ней у Даскина сжималось горло, и вес же… Все же Лизбет стала взрослой женщиной. Не зная, как быть, Даскин принялся утешать ее, как утешал бы ребенка. Он обнимал ее, нежно покачивал и шептал:
– Все хорошо. Я с тобой. Все хорошо. Я здесь.
– Не отпускай меня, – повторяла и повторяла она. – Прошу тебя, пожалуйста, не отпускай меня.
Но вот наконец ее рыдания стихли. Она отстранилась, и взгляд ее снова стал непроницаемым.
– Ты должен простить меня, – проговорила она. – Не знаю, что на меня нашло. Разве не странно, чтобы я, не плакавшая столько лет, вдруг так разревелась?
– Ничего странного.
Лизбет молчала, погрузившись в свои мысли, а Даскин принялся обдумывать, как быть дальше. Лизбет была важнейшей фигурой в планах анархистов, и ее следовало во что бы то ни стало увести из дома. Однако долг Даскина состоял не только в том, чтобы спасти девушку, нужно было разыскать Краеугольный Камень. И еще нужно было найти Картера.
Издалека послышался громкий топот и голос, выкрикивающий приказы. Даскин в испуге поднялся и сквозь сплетения стеблей и шипов увидел в проеме двери, ведущей в сад, несколько людских силуэтов. Лизбет схватила его за руку, заставила сесть. Глаза ее были широко открыты.
– Быстрее! – прошептала она. – Сюда! Она заползла в глубь колючих зарослей и мгновенно скрылась из виду. Даскин не был так проворен, но вскоре нашел Лизбет.
– Здесь мое убежище, – шепнула девушка. – Тут они нас никогда не найдут.
Даскин готов был ей поверить, поскольку вокруг видел только густые заросли терний. Он лежал и боялся шевельнуться, опасаясь, что поранится о шипы.
Несколько мгновений шагов анархистов не было слышно, но вот наконец со стороны забора донесся знакомый голос:
– Эти заросли непроходимы. Он не мог здесь спрятаться. Пойдемте отсюда.
Но даже после того, как шаги анархистов стихли, Даскин и Лизбет еще долго лежали не шевелясь, бок о бок под колючими стеблями, словно двое детей, играющих в прятки. Даскин видел только сверкающие глаза Лизбет, отражавшие тусклый свет далекого газового рожка.
– Это был Грегори, – наконец прошептал Даскин. – Мой двоюродный брат и до сегодняшнего дня – друг.
– Ты не уйдешь к нему? – взволнованным шепотом спросила Лизбет. – Ты не бросишь меня?
– Нет, не брошу, – ответил Даскин. – Не бойся. Мы убежим отсюда вместе.
Лизбет, похоже, ему не поверила.
– Просто не знаю, как я теперь вернусь одна в мою комнату. Теперь, когда я нашла тебя, мне нестерпима мысль об одиночестве. У меня так долго не было друзей.
Даскин улыбнулся. На сердце у него потеплело, и вдруг стало радостно и даже весело прятаться здесь, в колючих зарослях, несмотря на всю опасность того, что их могли найти. На какой-то миг Даскин забыл о долгом странствии, о своем побеге от анархистов, о том, что его ищут. Он ощутил неподдельное счастье, подобное тому, какое испытывал во время охоты на гнолингов. Его охватила радость приключения, в которое он угодил вместе со своей таинственной спутницей. Однако ожидание казалось Даскину бессмысленным.
– Лизбет, нам нельзя здесь оставаться, – прошептал он. – Нам нужно бежать из этого дома. Ты могла бы незаметно выйти из сада и вывести меня?
– Выбраться из терний можно сотней разных путей. Здесь, среди них, меня никто не поймает. Можно проникнуть в дом через входы, которые известны только мне одной. Но все двери, ведущие в дом, всегда заперты. Я много раз пробовала, – призналась она. – И до окон не доберешься.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
